Все книги издательства «НОВАЯ МЫСЛЬ» в электронном формате на сайте www.litres.ru/novaya-mysl
Электронные книги издательства «Новая мысль» в FB2, LIT, DOC, EPUB, TXT, Java, HTML, RB, RTF, LRF и других форматах для телефона, планшета, компьютера или ридера.

ИЗДАТЕЛЬСТВО “НОВАЯ МЫСЛЬ”

 

Главная страница

Книги почтой

Православные выставки

Контакты

Поиск

ПЕРЕЖИВШИЕ СМЕРТЬ

ГЛАВА 2 

ПЕРЕЖИВШИЕ СМЕРТЬ

ЧАСТИЦА ВЕЧНОСТИ

Когда бы верил я, что некогда душа,

От тленья убежав, уносит мысли вечны,

И память, и любовь в пучины бесконечны.

Клянусь! Давно бы я оставил мир.

Я сокрушил бы сей уродливый кумир.

И улетел в страну свободы, наслаждений,

В страну, где смерти нет, где нет предрассуждений,

И мысль одна плывет в небесной чистоте.

Но тщетно предаюсь обманчивой мечте,

Мой ум упорствует, надежду презирает.

А.С.Пушкин

 

Каждый человек рано или поздно задает себе вопрос: что будет после физической смерти? Все кончится с последним вздохом или за порогом жизни будет существовать душа? И вот вслед за отменой партийного надзора за процессом познания стала появляться научная информация, доказывающая, что человек обладает бессмертным сознанием. Так у наших современников, закомплексованных «основным вопросом философии», похоже, появился реальный шанс завершить земной путь без страха небытия.

 

Изучается ...смерть!

В 1926 году член королевского географического общества сэр Вильям Баррет издал печатный труд о видениях умирающих. По собранным в нем сведениям широкая общественность узнала, что перед смертью люди наблюдают другие миры, слышат музыку и часто видят умерших родственников.

Но только в начале 70-х годов ХХ века американский профессор философии и психологии доктор медицины Раймонд Моуди стал одним из первых врачей—профессионалов, взявшихся за исследование малоизвестного явления, которое было названо им «почти смертельный опыт». По результатам исследований, ученый опубликовал в 1975 году книгу «Жизнь после жизни». Сразу после выхода в свет она стала бестселлером. Достаточно сказать, что до конца 1999 года было продано более трех миллионов экземпляров этого издания. Изложенные в ней факты коренным образом изменяют все прежние представления о смерти человека.

В книге проанализированы ощущения 150 несчастных, оказавшихся в состоянии клинической смерти, но затем возвращенных к жизни. Напомним читателю, что клиническая смерть является обратимым этапом умирания, который протекает в течение нескольких минут прекращения кровообращения и дыхания. Продолжительность пребывания человека в этом состоянии при нормальной температуре тела обычно не превышает 8 минут, в условиях охлаждения может несколько удлиняться. При проведении реанимационных (лат. re — снова + animatio — оживление) мероприятий человека можно вывести из состояния клинической смерти и вернуть к жизни.

Раймонд Моуди установил, что в околосмертном состоянии человек испытывает умиротворение, ощущает выход из тела, полет внутри «тоннеля», приближение к источнику света и многое другое.

Печатный труд американца дал импульс дальнейшим последователям в этом направлении.

Конечно же, ученые пытались дать научное объяснение феномену. Как выяснилось, не только умирающие испытывают подобную гамму переживаний. Аналогичные видения присущи, например, наркоманам после приема ЛСД, людям, занимающимся медитацией, больным эпилепсией. Они не находились в объятиях смерти, но видели тоннель, и в конце его свет.

Известный американский исследователь, председатель Международной ассоциации трансперсональной психологии, доктор медицины Станислав Гроф и Джонна Халифакс выдвинули гипотезу — полет уходящего из жизни через тоннель не что иное как «воспоминание» о первых мгновениях появления на свет. Иными словами, это движение младенца по родовому каналу при рождении. Яркий свет в конце — это свет мира, в который нападает маленький человек.

Другое предположение высказал нейробиолог Джек Кован. По мнению исследователя, видения тоннеля у умирающих вызывают участки коры головного мозга, которые отвечают за обработку зрительной информации. Эффект головокружительного полета сквозь трубу, появляется тогда, когда клетки мозга погибают от дефицита кислорода. В это время в так называемой зрительной коре головного мозга возникают волны возбуждения. Они представляют собой концентрические круги и воспринимаются человеком, как полет через тоннель.

В конце 90-х годов исследователям из Бристольского университета удалось смоделировать на компьютере процесс умирания зрительных клеток головного мозга. Было установлено, что в этот момент в сознании человека каждый раз возникает картина движущегося тоннеля. Так Сьюзан Блэкмор и Том Просянко подтвердили правоту гипотезы Д.Кована.

Есть также теории, что «посмертные» видения вызваны страхом на приближающуюся смерть или действием лекарственных средств, вводимых больному.

И все же, несмотря на упорные попытки ученых разобраться в феномене, ряд явлений не имеет ответа. Действительно, как, например, объяснить то, что человек, находясь в бессознательном состоянии способен видеть, что происходит вокруг него? По свидетельству ряда врачей-реаниматологов, нередко пациенты, вернувшиеся с «того света», подробно рассказывали, какие действия производили медики с их безжизненными телами и даже, что имело место быть в это время в соседних палатах. Чем объяснить невероятные видения? Ответа на данный вопрос наука дать не могла.

 

Посмертное сознание — не вымысел!

И вот, наконец, сенсация. В начале 2001 года было опубликовано исследование, проведенное Питером Фенвиком из Лондонского института психиатрии и Сэмом Парина из Центральной клиники Саутгемптона. Учеными были получены неопровержимые доказательства того, что сознание человека не зависит о деятельности головного мозга и продолжает жить, когда все процессы в мозге уже прекратились.

В рамках научной работы экспериментаторы изучили истории болезни и лично опросили 63 кардиологических больных, переживших клиническую смерть.

Оказалось, что 56 вернувшихся с того света не помнят ничего. Они потеряли сознание, и пришли в себя на больничной койке. Однако у семерых сохранились отчетливые воспоминания о том, что они испытали в период клинической смерти. Четверо утверждают, что ими овладело чувство покоя и радости, время побежало быстрее, ощущение своего тела исчезло, настроение стало приподнятым, даже возвышенным. Затем возник яркий свет, свидетельствующий о переходе в иной мир. Чуть позже появились мифические существа, похожие на ангелов или святых. Все опрошенные находились какое-то время в ином мире, а затем вернулись к действительности.

Следует заметить, что эти больные вовсе не были набожными людьми. Например, трое признались, что церковь вообще не посещают. Таким образом, объяснить подобные рассказы религиозным фанатизмом не получается.

Но сенсационным в исследованиях британских ученых было совсем другое. Скрупулезно изучив медицинскую документацию оживленных, врачи вынесли вердикт — традиционное представление о прекращении работы мозга из-за дефицита кислорода ошибочно. Ни у одного побывавшего в состоянии клинической смерти не было зафиксировано существенного снижения содержания живительного газа в тканях центральной нервной системы.

Отброшена была и другая гипотеза: будто видения могут быть вызваны нерациональной комбинацией медикаментов, применяемых при реанимации. Все делалось строго по стандарту.

Сэм Парина утверждает, что приступал к исследованиям, будучи скептиком, но сейчас убежден на все сто — «тут что-то есть». «Наши пациенты переживали свои удивительные состояния в тот момент, когда мозг уже не мог функционировать, и поэтому был не способен воспроизводить какие-либо воспоминания». По мнению исследователя, сознание человека не является функцией мозга. А коль это так, говорит Питер Фенвик «сознание вполне может продолжать свое существование и после физической смерти тела».

«Когда мы исследуем мозг, пишет Сэм Парина, то ясно видим: клетки серого вещества по своему строению в принципе не отличаются от остальных клеток организма. Они так же вырабатывают белок и другие химические вещества, но они не могут создавать субъективные мысли и образы, которые мы определяем как человеческое сознание. В конце концов, наш мозг нужен нам лишь в качестве приемника-преобразователя. Он работает как своего рода «живой телевизор»: сначала воспринимает волны, которые в него попадают, а потом преобразуют их в изображение и звук, из которых складываются целостные картины».

Позже, в декабре 2001 года, трое голландских ученых из госпиталя Рийенстэйт под руководством Пима Ван Ломмеля провели самое масштабное на сегодняшний день исследование людей, переживших клиническую смерть. Результаты его были опубликованы в статье «Околосмертельный опыт выживших» после остановки сердца: целенаправленное изучение специально сформированной группы в Нидерландах» в британском медицинском журнале «Ланцет». Голландские ученые пришли к аналогичным выводам, что и их английские коллеги из Саутгемптона.

Опираясь на статистические данные, полученные за десятилетний период, ученые установили: видения посещают далеко не каждого человека, пережившего клиническую смерть. Только 62 человека (18%) из 344, перенесших 509 реанимаций, сохранили четкие воспоминания о том, что они испытали в период между временной смертью и «воскрешением».

В период клинической смерти больше половины обследуемых испытали положительные эмоции. Осознание факта собственной смерти отмечалось в 50% случаев. В 32% так называемого «почти смертельного опыта» происходили встречи с умершими людьми. О полете сквозь тоннель рассказывали треть умиравших. Картины инопланетного ландшафта видели почти столько же респондентов. Феномены внетелесного опыта (когда человек видит себя со стороны) испытали 24% возвращенных к жизни. Ослепительную вспышку света фиксировали такое же число опрошенных. В 13% случаев люди наблюдали несущиеся чередой картины прошедшей жизни. Рассказывали о том, что видели границу между миром живых и мертвых, менее десяти процентов людей. Ни один из побывавших на том свете не сообщил об устрашающих или неприятных ощущениях. Особо впечатляет то, что о визуальных впечатлениях рассказывали слепые от рождения люди, они буквально дословно повторяли повествования зрячих.

Небезынтересно отметить, что несколько раньше американский исследователь доктор Ринг сделал попытку выяснить содержание предсмертных видений слепых. Он совместно с коллегой Шэрон Купер записал свидетельства 18 человек, слепых от рождения, которые по каким-либо причинам оказались в состояниях, близких к смерти.

По свидетельству опрошенных, предсмертные видения стали для них единственной возможностью понять, что значит — видеть. Одна из побывавших в состоянии клинической смерти Вики Юмипег пережила «выход из тела» в госпитале. Вики откуда-то сверху смотрела на себя, лежащую на операционном столе, и на бригаду врачей, проводивших реанимацию. Так она впервые увидела и поняла, что такое свет.

Слепому от рождения Мартину Маршу, испытавшему похожие предсмертные видения, запомнилось больше всего разнообразие красок в окружающем мире. Мартин убежден, что предсмертный опыт помог ему понять, каким видят мир зрячие люди.

Но вернемся к исследованию голландских ученых. Они поставили перед собой цель точно определить, когда человека посещают видения: во время клинической смерти или в период работы мозга. Ван Ламмель и его коллеги утверждают, что это им удалось сделать. Заключение ученых таково — видения наблюдаются именно в момент «отключения» центральной нервной системы. Таким образом, было показано, что сознание существует независимо от работы головного мозга.

Пожалуй, самым поразительным Ван Ломмель считает случай, который зафиксировала одна из его коллег. Пациент, находящийся в коме, был доставлен в реанимационную палату клиники. Мероприятия по оживлению были безуспешными. Мозг погиб, энцефалограмма представляла собой прямую линию. Решили применить интубацию (введение в гортань и трахею трубки для искусственной вентиляции и восстановления проходимости дыхательных путей). Во рту потерпевшего находился зубной протез. Врач вынула его и положила его на столик. Спустя полтора часа у пациента забилось сердце и нормализовалось кровяное давление. А через неделю, когда та же сотрудница разносила больным медикаменты, вернувшийся с того света заявил ей: «Вы знаете, где мой протез! Вы вынули у меня зубы и засунули их в выдвижной ящик столика на колесах!» Во время тщательного опроса оказалось, что потерпевший наблюдал себя сверху лежащим на койке. Он подробно описал палату и действия врачей в момент своей смерти. Человек очень боялся, что медики прекратят оживление, и всеми силами хотел дать понять им, что он жив...

Свою уверенность в том, что сознание может существовать отдельно от головного мозга, голландские исследователи подтверждают чистотой экспериментов. Дабы исключить возможность появления так называемых ложных воспоминаний (ситуации, когда человек, услышав от других рассказы о посмертных видениях, внезапно «вспоминает» то, чего сам никогда не испытывал), религиозного фанатизма и других подобных случаев, исследователи скрупулезно изучили все факторы, способные повлиять на отчеты пострадавших.

Все обследуемые оказались психически здоровыми. Это были мужчины и женщины от 26 до 92 лет, имеющие разный уровень образования, верящие и не верящие в Бога. Одни слышали раньше о «почти смертельном опыте», другие — нет.

Общие выводы голландцев таковы:

— Посмертные видения у людей возникают в период приостановки работы головного мозга.

— Их нельзя объяснить дефицитом кислорода в клетках центральной нервной системы.

— На глубину «почти смертельного опыта» большое влияние оказывает пол и возраст человека. Женщины обычно испытывают более сильные ощущения, чем мужчины.

— Большинство больных, имевших наиболее глубокий опыт «смерти» погибают в течение месяца после реанимационных мероприятий.

— Посмертные видения слепых от рождения не отличаются от впечатлений зрячих.

Все сказанное дает основание говорить, что в настоящее время ученые вплотную подошли к научному обоснованию бессмертия души.

(А.В. Потапов, кандидат педагогических наук, ст. научный сотрудник Военно-медицинского музея Министерства Обороны РФ).

 

 

 

СЛУЧАИ ИЗ ПРАКТИКИ ПРОФЕССОРА ГНЕЗДИЛОВА

 

А.В. Гнездилов, профессор Научно-исследовательского психоневрологического института им В. М. Бехтерева, руководитель отделения гериатрической психиатрии, доктор медицинских наук:

— Смерть — это не конец. Это всего лишь смена состояний сознания. Я 20 лет работаю с умирающими людьми. 10 лет в онкологической клинике, затем в хосписе. И много раз имел возможность убедиться в том, что сознание после смерти не исчезает. Что разница между телом и духом очень четкая. Что существует совсем иной мир, который действует по другим законам, сверхфизическим, находящимся вне пределов нашего понимания. В нем время и пространство преодолимы. Я имею достаточно большой опыт психиатра, чтобы отвечать за свои слова и отличать галлюцинации от реальности. Расскажу вам несколько случаев из своей практики. Объяснить эти феномены как-то рационально я не могу. Наука отнюдь не исчерпывает всего знания о мире.

Вышла из себя на 5 минут и снова вернулась в тело!

— Меня попросили посмотреть молодую женщину в онкологическом институте. У нее была остановка сердца во время операции. После клинической смерти могли остаться какие-то нарушения: проблемы с памятью, например... Она поделилась со мной странными переживаниями.

Вначале, после введения наркоза, она ничего не осознавала, потом почувствовала какой-то толчок. И вдруг очутилась в операционной, полуосвещенной. Сквозь туман увидела свое тело и хирургов, которые над ним склонились. Кто-то крикнул: «У нее сердце остановилось! Немедленно заводите!» И тут она страшно испугалась, потому что поняла, что это ЕЕ тело и ЕЕ сердце! А она даже не предупредила мать и дочку о том, что у нее будет операция! Тревога о близких тут же перенесла ее домой. Дочка Маша играла с куклой. Мама вязала. Раздался стук в дверь, вошла соседка, в руках у нее было платье в горошек. Соседка сказала: «Вот это для Машеньки». Девочка бросилась навстречу. Задела стол. Упала чашка, старая. Бабушка всплеснула руками. Соседка сказала, что это к счастью. Разбитую чашку подняли. Долго искали ложку — та оказалась под ковром. Увидев эту мирную картину, женщина успокоилась, тут же перенеслась обратно в операционную. И услышала, что сердце завелось, мол, продолжаем операцию, давайте скорее, а то повторная остановка может быть!..

Естественно, я заинтересовался, поехал к ней домой, расспросил близких. Все до мельчайших подробностей сошлось: и с платьем, и с ложкой... Все совпало один к одному! «Мне не страшно — я удивлен!»
    — Однажды увидел во сне своего больного — будто он пришел ко мне после смерти. Поблагодарил меня за уход и поддержку... А потом говорит: «Как странно — этот мир так же реален, как и мой мир. Мне не страшно. Я удивлен. Я этого не ожидал». Просыпаюсь, думаю: «Нет, мы же еще вчера виделись — все было в порядке!» А когда пришел на работу, узнал, что он скончался в эту ночь. Хотя ничто не предвещало его скорого ухода.  

Свои ощущения не передать!

 

 

 

ЗАГРОБНАЯ ЖИЗНЬ ЕСТЬ!

И оттуда можно вернуться

 

Уникальный эксперимент проходит сейчас в Англии: врачи фиксируют свидетельства больных, переживших клиническую смерть. Наш собеседник — руководитель группы исследователей доктор Сэм Парниа.

Что нас ждет после смерти? К ответу, похоже, приближается английский врач из госпиталя в Саутхэмптоне Сэм Парниа. Три года назад он начал уникальный эксперимент. Только что обнародованы первые результаты, которые вызвали на Альбионе бурю страстей.

— Я не удивляюсь такому шуму. Ведь моя работа произведет переворот в жизни и сознании человека, — говорит мне Сэм.

Он темноволосый, полный, вроде бы неторопливый. Но когда речь заходит о его исследованиях, вскакивает, начинает быстро ходить по небольшому кабинету, глаза загораются.

Эксперимент за порогом «черного туннеля»

— Вы, насколько я знаю, кардиолог. И к 29 годам успели сделать немало успешных операций. Почему же взялись за такой необычный эксперимент? — спрашиваю я.

— С первых дней моей медицинской карьеры я интересовался проблемой «бестелесных ощущений». К тому же некоторые мои пациенты пережили клиническую смерть. Постепенно у меня набиралось все больше рассказов тех, кто уверял, будто в состоянии комы летал над собственным телом. Однако научных подтверждений подобной информации не было. И я решил найти возможность проверить ее в условиях госпиталя.

— Вам это удалось?

— Да. Впервые в истории медицинское учреждение было специально переоборудовано. В частности, в палатах и операционных под потолком мы развесили толстые доски с цветными рисунками. А главное, стали тщательнейшим образом, вплоть до секунд, фиксировать все, что происходит с каждым пациентом. С того момента, как останавливалось его сердце, прекращались пульс и дыхание. А в тех случаях, когда сердце затем удавалось запустить и пациент начинал приходить в себя, мы сразу записывали все, что он делал и говорил. Все поведение и все слова, жесты каждого больного. Теперь наши знания о «бестелесных ощущениях» значительно более систематизированные и полные, чем прежде.

За три года Сэм и его коллеги обследовали 63 человека. И что же? Вроде бы сторонники отделения души от тела могут торжествовать. Почти треть больных ясно и четко вспоминают себя в состоянии комы. В то же время ни один не видел рисунков на досках!

— К какому же заключению вы пришли? — уточняю я.

— С научной точки зрения успех немалый, — отвечает доктор. — Установлены общие ощущения у людей, которые как бы перешагнули порог «того света». Они неожиданно начинают все понимать. Полностью освобождаются от боли. Чувствуют удовольствие, комфорт, даже блаженство. Видят своих умерших родственников и друзей. Их обволакивает мягкий и очень приятный свет. Вокруг атмосфера необыкновенной доброты.

 

Другой мир cуществует

— Они считают, что побывали в другом мире?

— Да, и хотя этот мир был для них несколько мистическим, он все же был. Как правило, пациенты достигали в туннеле ворот или какого-то другого места, откуда уже нет хода назад и где нужно решать, возвращаться ли... И знаете, практически у каждого теперь совершенно иное восприятие жизни. Оно изменилось из-за того, что человек прошел момент блаженного духовного существования. Почти все мои подопечные признавались, что больше не боятся смерти, хотя и не хотят умирать. Переход в мир иной оказался необыкновенным и приятным опытом. Многие после больницы стали работать в благотворительных организациях.

— Некоторые из газет, сообщив о первых результатах вашего эксперимента, объявили, что пациенты доктора Парниа «видели загробную жизнь». Вы с этим согласны?

— Я бы не спешил с таким глобальным выводом. И вообще с выводами. 63 пациента — недостаточно для полной картины. Сейчас еще 25 британских госпиталей подключаются к нашей работе. Так что наберемся терпения.

— Сколько же времени будем ждать?

— Примерно год-полтора. Обещаю держать читателей «Комсомольской правды» в курсе дела. Убежден, что мы на пороге совершенно поразительных открытий.

Что ж, подождем новых результатов. И будем надеяться, что врач из Саутхэмптона, хотя и стал в одночасье знаменитым, не забудет о своем обещании, и читатели «Комсомолки» одними из первых узнают о «том свете».


Мнение эксперта

Душа есть, причем она не умирает вместе с телом. Уверенность доктора Парниа разделяет крупнейшее медицинское светило Соединенного королевства. Знаменитый профессор неврологии из Оксфорда, автор трудов, переведенных на многие языки, Питер Фенис отвергает мнение большинства ученых планеты. Они считают, что тело, прекращая свои функции, выпускает определенные химические вещества, которые, проходя через мозг, действительно вызывают у человека необыкновенные ощущения.

— У мозга нет времени осуществлять «процедуру закрытия», — говорит профессор Фенис. — К примеру, во время инфаркта человек порой молниеносно теряет сознание. Вместе с сознанием уходит и память. Поэтому как можно обсуждать эпизоды, которые люди не в состоянии помнить? Но поскольку они внятно рассказывают о том, что с ними случилось при отключенной мозговой деятельности, следовательно, существует душа, дух или что-то еще, позволяющее находиться в сознании вне тела. Эксперимент доктора Парниа это доказывает.

На той же чаше весов — свидетельства пациентов госпиталя в Саутхэмптоне. Кое-кто из них решился «прилюдно», через нашу газету, поделиться собственным опытом. Правда, лишь одна собеседница согласилась обнародовать свое имя.


Слово — очевидцам

Миссис К., домохозяйка из Саутхэмптона:

— Я потеряла сознание, когда покупала продукты в магазине. Уже в госпитале во время операции вдруг почувствовала, что вылетаю из тела. Я увидела себя и склонившихся надо мной врачей. Увидела и больничный коридор. Мой двоюродный брат звонил жене и говорил: «Не надо ей было столько всего накупать. Сумки оказались просто неподъемными». Когда я уже после госпиталя рассказала ему об услышанном телефонном разговоре, он побелел. Позже я узнала, что у меня был инфаркт.

Сандра Эйлинг, медсестра из Плимута:

— Я смотрела дома телевизор и вдруг почувствовала жуткую боль в груди. Я не могла дышать, и в этот же момент ощутила, что лечу в вертикальном положении на огромной скорости через туннель. Надо мной — какие-то страшные лица, просто отвратительные. В конце туннеля я вижу свет, но чем быстрее лечу, тем он дальше.

Потом я как бы оторвалась от собственного тела, поднялась к потолку, и вся боль прошла. Я не чувствовала своего веса и свободно дышала. Было ощущение необыкновенной легкости, мира и блаженства.
Вдруг я снова почувствовала мое тело, и, вероятно, в этот момент мое сердце опять заработало. Я разбудила брата. Он сказал: «Ты выглядишь как призрак». Когда мы вызвали врачей, меня срочно отвезли в больницу.

Позже мне сказали, что произошла закупорка сосудов и я была очень близка к смерти. С тех пор я много молюсь, хотя прежде никогда не была религиозной. Я уверена, что видела в этом туннеле ад, а потом, когда взлетела, — небеса.

Миссис С., служащая из Портсмута:

— Во время операции я почувствовала, как поднимаюсь над телом и смотрю на себя. А кто-то призывает меня не смотреть вниз, а лететь вверх. Думаю, этот «кто-то» был Бог, хотя я представляла его совершенно иным. Меня со всех сторон окружал свет.

С этого момента я стала видеть мою жизнь с самого ее начала. Вскоре поняла, что, может быть, не вернусь назад. А ведь у меня 18-летняя дочь! Как я оставлю ее и мужа? Это очень трудно передать, но свет вокруг меня стал сочувствующий и было решено, что я должна вернуться. Мне сказали (не могу объяснить, кто и как), что у меня будет счастливая семья и полный любви дом. Я начала путешествие назад к моему телу. И через некоторое время увидела двух медсестер у моей кровати.

(Михаил Озеров. «Комсомольская правда» от 5 апреля 2001  г.).

 

 

 

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

 

Введение

«Я лежал в кабинете скорой помощи (intеnsivе cаrе) в Сеаттлийской детской больнице, — рассказывает шестнадцатилетний мальчик Деан, у которого перестали работать почки, — как вдруг я почувствовал себя в стоячем положении, двигающимся с невероятной скоростью вдоль какого-то темного пространства. Я не видел вокруг себя стен, однако мне казалось, что это было что-то вроде туннеля. Ветра я не ощущал, однако чувствовал, что несусь с огромной скоростью. Хотя я не понимал, куда я лечу и зачем, однако чувствовал, что в том конце моего стремительного полета меня ждет что-то очень важное, и мне хотелось скорее достичь цели.

Наконец я попал в место, наполненное ярким светом, и тут я заметил, что кто-то находится около меня. Это был некто высокого роста, с длинными золотистыми волосами, в белой одежде, перехваченной посередине поясом. Он ничего не говорил, однако я не чувствовал страха, потому что от него веяло большим миром и любовью. Если это не был Христос, то, наверно, был один из Его ангелов». После этого Деан почувствовал, что он вернулся в свое тело и очнулся. Эти краткие, но очень яркие и светлые впечатления оставили глубокий след в душе Деана. Он стал очень религиозным молодым человеком, что благотворно повлияло и на всю его семью.

Это один из типичных рассказов, собранных американским доктором-педиатром Мелвином Морзом (Меlvin Моrsе) и опубликованных в книге Clоsеr tо thе Light [7]. Впервые с подобным случаем временной смерти он столкнулся в 1982-ом году, когда оживил девятилетнюю Екатерину, утонувшую в спортивном бассейне. Екатерина рассказывала, как во время своей смерти она повстречалась с некой милой «дамой», назвавшей себя Елизаветой, — должно быть ее Ангелом-хранителем. Елизавета очень ласково встретила душу Екатерины и беседовала с ней. Зная, что Екатерина еще не готова перейти в духовный мир, Елизавета разрешила ей вернуться в свое тело. В этот период своей врачебной карьеры д-р Морз работал в больнице в городке Покатело штата Айдахо. Рассказ девочки произвел на него, дотоле скептически относившегося ко всему духовному, такое сильное впечатление, что он решил поглубже изучить вопрос о том, что происходит с человеком сразу после его смерти. В случае с Екатериной доктора Морза особенно поразило то, что она довольно подробно описала все, что происходило во время ее клинической смерти — как в больнице, так и у нее дома — как будто она там присутствовала. Д-р Морз проверил и убедился в правильности всех внетелесных наблюдений Екатерины.

После того, как его перевели в Сеаттлийский детский ортопедический госпиталь, а потом в Сеаттлийский медицинский центр, д-р Морз занялся систематическим изучением вопроса умирания. Он расспрашивал многих детей, переживших клиническую смерть, сверял и записывал их рассказы. Кроме того, он продолжал поддерживать контакт со своими молодыми пациентами по мере того, как они взрослели и наблюдал их умственное и духовное развитие. В своей книге «Ближе к свету» доктор Морз утверждает, что все известные ему дети, пережившие временную смерть, мужая, становились серьезными и верующими, морально чище обычных молодых людей. Все они воспринимали, пережитое ими как милость Божию и указание свыше, что надо жить для добра.

Еще до сравнительно недавнего времени подобные рассказы загробной жизни помещались лишь в специальной религиозной литературе. Светские журналы и научные книги, как правило, избегали подобных тем. Подавляющее количество докторов и психиатров отрицательно относились ко всяким духовным явлениям и не верили в существование души. И вот каких-то двадцать лет тому назад, при самом, казалось бы, триумфе материализма, некоторые доктора и психиатры серьезно заинтересовались вопросом бытия души. Толчком к этому послужила нашумевшая книга д-ра Раймонда Моуди (Rаymоnd Мооdy) «Жизнь после жизни» (Lifе Аftеr Lifе) [1], вышедшая в 1975 году. В этой книге д-р Моуди собрал ряд рассказов от лиц, переживших клиническую смерть. Рассказы некоторых знакомых побудили Моуди заинтересоваться вопросом умирания, и когда он стал собирать сведения, то к своему удивлению обнаружил, что существует немало людей, которые во время своей клинической смерти имели внетелесные видения. Однако они не рассказывали об этом, чтобы их не осмеяли и не объявили бы сумасшедшими.

Вскоре после появления книги д-ра Моуди падкая на сенсации пресса и телевидение широко раструбили собранные им данные. Началось оживленное обсуждение темы жизни после смерти и даже публичные диспуты на эту тему. Тогда ряд докторов, психиатров и духовных лиц, посчитавших себя задетыми некомпетентным вторжением в их специальность, задались целью проверить данные и выводы д-ра Моуди. Велико было удивление многих из них, когда они убедились в достоверности наблюдений д-ра Моуди, — а именно в том, что и после смерти человек, не прекращает своего существования, но его душа продолжает видеть, слышать, мыслить и чувствовать.

Среди серьезных и систематических исследований вопроса умирания следует указать на книгу д-ра Михаила Сабома (Мichаеl Sаbоm) “Воспоминания о смерти” (Rеcоllеctiоns оf Dеаth) [5]. Д-р Сабом является профессором медицины при университете Эмори и штатным врачом в госпитале для ветеранов в городе Атланта. В его книге можно найти подробные документальные данные и глубокий анализ данного вопроса.

Ценно также систематическое исследование психиатра Кэннета Ринга (Кеnnеth Ring), опубликованное в книге “Жизнь при смерти” (Lifе аt Dеаth) [6]. Д-р Ринг составил стандартный лист для опроса людей, переживших клиническую смерть. Имена других врачей, занимавшихся этим вопросом, приведены нами в отделе библиографии. Многие из них начинали свои наблюдения, будучи скептиками. Но видя все новые случаи, подтверждающие существование души, меняли свое мировоззрение.

В этой брошюре мы приведем несколько рассказов людей, переживших клиническую смерть, сравним эти данные с традиционным христианским учением о жизни души в том мире и сделаем соответствующие заключения. В приложении рассмотрим теософское учение о перевоплощении.

 

Что душа видит в «том» мире

Смерть не такая, какой многие себе ее представляют. Всем нам в час смерти придется увидеть и пережить многое, к чему мы не подготовлены. Цель настоящей брошюры — несколько расширить и уточнить наше понимание когда-то неизбежного разлучения с бренным телом. Для многих смерть — это что-то вроде сна без сновидений. Закрыл глаза, заснул, и ничего больше нет. Тьма. Только сон утром кончится, а смерть — это навсегда. Многих больше всего страшит неизвестность: «А что со мной будет?» Вот и стараемся о смерти не думать. Но где-то в глубине всегда есть ощущение неизбежного и смутная тревога. Каждому из нас придется перейти через этот рубеж. Следовало бы подумать и подготовиться.

Могут спросить: «А о чем думать и к чему готовиться? От нас не зависит. Придет наше время — умрем, и все. А пока еще есть время, нужно взять от жизни все, что она может дать: есть, пить, любить, добиваться власти, почета, зарабатывать деньги и так далее. Нужно не думать ни о чем трудном и неприятном и уж, конечно, не допускать мыслей о смерти». Так многие и делают.

И все-таки каждому из нас иногда приходят в голову и другие беспокойные мысли: «А что, если это не так? А что, если смерть не конец, и после смерти тела я неожиданно для самого себя вдруг окажусь в совершенно новых условиях, сохранив способность видеть, слышать и чувствовать?» И самое главное: «А что, если наше будущее за порогом в какой-то мере зависит от того, как мы прожили нашу жизнь и какими мы были до того, как перешагнули смертный порог?»

Из сопоставления множества рассказов людей, переживших клиническую смерть, вырисовывается следующая картина того, что видит и испытывает душа, разлучаясь с телом. Когда в процессе умирания человек достигает своего предельного изнеможения, он слышит, как доктор объявляет его умершим. Потом он видит своего «двойника» — бездыханное тело — лежащим внизу, а доктора и сестер пытающимися его оживить. Эти неожиданные картины производят в человеке большой шок, потому что он впервые в своей жизни видит себя со стороны. И тут он обнаруживает, что все его обычные способности — видеть, слышать, мыслить, чувствовать и т.д. — продолжают нормально действовать, но теперь совершенно независимо от его внешней оболочки. Оказавшись парящим в воздухе несколько выше людей, находящихся в комнате, человек инстинктивно пытается дать о себе знать: что-то сказать или дотронуться до кого-нибудь. Но к своему ужасу он обнаруживает, что он отрезан от всех: ни голоса его никто не слышит, ни прикосновения его никто не замечает. При этом его удивляет необыкновенное чувства облегчения, умиротворения и даже радости. Нет больше той части «я» которая страдала, чего-то требовала и все время на что-то жаловалась. Почувствовав такое облегчение, душа умершего обычно не хочет вернуться в свое тело.

В большинстве зафиксированных случаев временной смерти душа, после нескольких мгновенных наблюдений происходящего вокруг, возвращается в свое тело, и на этом познания о том мире обрываются. Но иногда бывает, что душа движется дальше в духовный мир. Это состояние некоторые описывают, как движение в темном туннеле. После этого души одних людей попадают в мир большой красоты, где они иногда встречаются со своими родственниками, умершими раньше. Другие попадают в область света и здесь встречаются со светлым существом, от которого веет великой любовью и пониманием. Одни утверждают, что это — Господь Иисус Христос, другие — что это ангел. Но все согласны с тем, что он полон добра и сострадания. Некоторые же попадают в мрачные “преисподние” места и, вернувшись, описывают виденные ими отвратительные и жестокие существа.

Иногда встреча с таинственным светлым существом сопровождается «просмотром» жизни, когда человек начинает вспоминать свое прошлое и дает нравственную оценку своим поступкам. После этого некоторые видят нечто вроде ограды или рубежа. Они чувствуют, что, перейдя его, они не смогут вернуться в физический мир.

Не все люди, пережившие временную смерть, испытывают все перечисленные здесь фазы. Значительный процент людей, возвращенных к жизни, ничего не может вспомнить о том, что произошло с ними «там». Приведенные этапы виденного помещены здесь в порядке их относительной частоты, начиная с тех, которые чаще случаются, и кончая теми, которые случаются реже. По данным д-ра Ринга приблизительно один из 7-ми помнящих свое пребывание вне тела испытал видение света и разговаривал со светлым существом.

Благодаря прогрессу медицины, реанимация умерших стала почти стандартной процедурой во многих современных госпиталях. Раньше она почти не применялась. Поэтому существует некоторое различие между рассказами о загробном мире в древней, более традиционной, и в современной литературе. Религиозные книги более старого времени, повествуя о явлении душ умерших, рассказывают о виденном в раю или в аду и о встречах в том мире с ангелами или демонами. Эти повествования можно назвать описаниями «дальнего космоса», поскольку они содержат картины отдаленного от нас духовного мира. Современные же рассказы, записанные врачами-реаниматорами, напротив, описывают преимущественно картины «ближнего космоса» — первые впечатления души, только вышедшей из тела. Они интересны тем, что дополняют первые и дают нам возможность полнее понять, что ожидает каждого из нас. Среднее положение занимает описание К. Икскуля, опубликованное архиепископом Никоном в «Троицких Листках» в 1916 году под названием «Невероятное для многих, но истинное происшествие», которое охватывает оба мира — ближний и дальний. В 1959 году Свято-Троицким монастырь переиздал это описание отдельной брошюрой. Приводим его здесь в сокращенном виде. Этот рассказ охватывает элементы более древней и современной литературы о загробном мире.

К. Икскуль был типичным молодым интеллигентом дореволюционной России. Он был крещен в детстве и вырос в православной среде, но, как было принято тогда среди интеллигентов, равнодушно относился к религии. Иногда он заходил в храм, отмечал праздники Рождества и Пасхи, даже раз в год причащался, но многое в Православии считал устарелым суеверием, в том числе учение о загробной жизни. Он был уверен, что со смертью бытие человека кончается.

Однажды он заболел воспалением легких. Болел долго и серьезно и наконец был положен в больницу. О приближающейся смерти он не думал, а надеялся скоро выздороветь и приняться за свои обычные дела. Как-то утром он вдруг почувствовал себя совсем хорошо. Кашель исчез, температура упала до нормы. Он подумал, что наконец он поправился. Но к его удивлению врачи забеспокоились, принесли кислород. А потом — озноб и полная безучастность к окружающему. Он рассказывает:

«Все мое внимание сосредоточилось на самом себе… и как бы раздвоение… появился внутренний человек — главный, у которого полное безразличие к внешнему (к телу) и к тому, что с ним происходит … Удивительно было все видеть, и слышать, и в то же время чувствовать ко всему отчужденность. Вот доктор задает вопрос, а я слышу, понимаю, но не отвечаю, — мне незачем говорить с ним… И вдруг меня со страшной силой потянуло вниз, в землю… Я заметался. «Агония», — сказал доктор. Я все понимал. Не испугался. Вспомнил, что читал, что смерть болезненна, но боли не чувствовал. Но мне было тяжко, томно. Меня тянуло вниз… Я чувствовал, что что-то должно отделиться… Я сделал усилие освободиться, и вдруг мне стало легко. Я почувствовал покой.

Дальнейшее я помню очень ясно. Я стою в комнате, посредине ее. Справа от меня полукругом стоят врачи и сестры, вокруг кровати. Я удивился — что они там делают, ведь я не там, а здесь. Я подошел ближе, посмотреть. На кровати лежал я. Увидев моего двойника, я не испугался, а был только удивлен — как это возможно? Я хотел потрогать самого себя — моя рука прошла насквозь, как через пустоту. Дотянуться до других я тоже не мог. Пола я не чувствовал… Я позвал доктора, но тот не реагировал. Я понял, что совершенно одинок, и меня охватила паника.

Посмотрев на свое тело, я подумал: «Не умер ли я?» Но это было трудно себе представить. Ведь я был живее, чем прежде, я все чувствовал и сознавал … Через некоторое время доктора вышли из палаты, оба фельдшера стояли и толковали о перипетиях моей болезни и смерти, а сиделка, повернувшись к иконе, перекрестилась и громко высказала обычное пожелание мне: «Ну, Царство ему Небесное, вечный покой». И едва она произнесла эти слова, как подле меня явились два Ангела. В одном из них я сразу узнал моего Ангела-хранителя, а другой был мне неизвестен. Взяв меня под руки, Ангелы вынесли меня прямо через стену из палаты на улицу. Смеркалось уже, шел большой, тихий снежок. Я видел это, но холода или перемены температуры не чувствовал. Мы стали быстро подыматься вверх». Несколько ниже мы продолжим рассказ Икскуля.

Благодаря новым исследованиям в области реанимации и сопоставлению множества рассказов людей, переживших клиническую смерть, есть возможность составить довольно подробную картину того, что испытывает душа вскоре после своего разлучения с телом. Конечно, каждый случай имеет свои индивидуальные особенности, которые отсутствуют у других. И это естественно ожидать, потому что, когда душа попадает в тот мир, она — словно новорожденный младенец с неразвитыми еще слухом и зрением. Поэтому первые впечатления людей, «вынырнувших» в «тот» мир, носят сугубо субъективный характер. Однако в своей совокупности они помогают нам создать довольно полную, хотя не во всем понятную нам, картину.

Приведем здесь самые характерные моменты потустороннего опыта, почерпнутые из современных книг о жизни после смерти.

1. Видение двойника. Умерев, человек не сразу отдает себе отчет в этом. И только после того как он видит своего «двойника», бездыханно лежащим внизу и убеждается, что он беспомощен дать о себе знать, он догадывается, что его душа вышла из тела. Иногда случается после внезапной аварии, когда разлучение с телом происходит мгновенно и совсем неожиданно, что душа не узнает свое тело и думает, что видит кого-то другого, похожего на него человека. Видение «двойника» и невозможность дать о себе знать производят в душе сильный шок, так что она не уверена сон ли это или действительность.

2. Непрерывность сознания. Все, пережившие временную смерть, свидетельствуют о полном сохранении своего «я» и всех своих умственных, чувствительных и волевых способностей. Более того, зрение и слух даже становятся острее; мышление приобретает отчетливость и становится необыкновенно энергичным, память проясняется. Люди, давно лишившиеся каких-либо способностей вследствие какой-то болезни или возраста, вдруг чувствуют, что они снова приобрели их. Человек понимает, что он может видеть, слышать, думать и т.д., не имея телесных органов. Замечательно, например, как один слепой от рождения, выйдя из тела, видел все, что делали с его телом врачи и сестры и позже рассказал о происходившем в больнице во всех деталях. Вернувшись в тело, он оказался опять слепым. Врачам и психиатрам, отождествляющим функции мышления и чувств с химико-электрическими процессами в мозгу, надо учесть эти современные данные, собранные врачами-реаниматорами, чтобы правильно понять природу человека.

3. Облегчение. Обычно смерти предшествуют болезнь и страдания. Выйдя из тела, душа радуется, что больше ничего не болит, не давит, не душит, мысль действует ясно, чувства умиротворены. Человек начинает отождествлять себя с душой, а тело кажется чем-то второстепенным и более ненужным, равно как и все материальное. «Я выхожу, а тело — пустая оболочка», — объяснял один мужчина, переживший временную смерть. Он смотрел на операцию своего сердца, как «посторонний наблюдатель». Попытки оживить тело его нисколько не интересовали. Видимо, с прошлой земной жизнью он мысленно распрощался и был готов начать новую жизнь. Однако оставалась у него любовь к родным, забота о покидаемых детях.

При этом нужно отметить, что коренных изменений в характере личности не происходит. Личность остается той же, что и была. «Предположение, что, сбросив тело, душа сразу же все знает и понимает — неверно. Я явился в этот новый мир таким, каким ушел из старого», — рассказывал К. Икскуль.

4. Туннель и свет. После видения своего тела и окружающий обстановки некоторые переходят в другой мир, чисто духовный. Впрочем некоторые, минуя или не замечая первой фазы, попадают во вторую. Переход в духовный мир некоторые описывают как путешествие по темному пространству, напоминающему туннель, в конце которого они попадают в область неземного света. Существует картина 15-го века Иеронима Босха «Восхождение в Эмпириан», которая изображает подобное прохождение души через туннель. Должно быть, еще тогда это было кое-кому известно.

Вот два современных описания этого состояния: « … Я слышал, как доктора объявили меня мертвым, а я в это время как бы плыл в каком-то темном пространстве. Нет слов, чтобы описать это состояние. Вокруг было совершенно темно, и только далеко-далеко виднелся свет. Он был очень ярким, хотя сначала казался малым. Однако по мере того, как я приближался к нему, он увеличивался. Я несся к этому свету и чувствовал, что от него веет добром. Будучи христианином, я вспомнил слова Христа, сказавшего: «Я свет миру», и подумал: «Если это — смерть, то я знаю, Кто ждет меня там» [1, стр. 62].

«Я знал, что умираю, — рассказывал другой человек, — а ничего сделать не мог, чтобы сообщить об этом, так как меня никто не слышал … Я находился вне моего тела — это несомненно, потому что я видел свое тело там, на столе в операционной. Моя душа вышла из тела. Поэтому я чувствовал себя потерянным, но потом засиял этот особый свет. Сперва он был несколько тусклым, а потом засветил очень ярким лучом. Я чувствовал от него тепло. Свет покрывал все, но не мешал мне видеть операционную, и докторов, и сестер, и все другое. Сперва я не понимал, что происходит, но потом голос из света спросил меня, готов ли я умереть. Он говорил, подобно человеку, но никого не было. Спрашивал именно Свет … Теперь я понимаю, что Он знал, что я еще не готов к смерти, но как бы проверял меня. С того момента, когда Свет начал говорить, мне стало очень хорошо; я чувствовал, что я в безопасности, и что Он любит меня. Любовь, шедшая от Света, была невообразимой, неописуемой» [1, стр. 63].

Все, кто видели и потом пытались описать потусторонний Свет, не могли найти подходящих слов. Свет был иным, чем тот, который мы знаем здесь. «Это был не свет, а отсутствие тьмы, полное и совершенное. Этот свет не создавал теней, он не был виден, но он был всюду, душа пребывала в свете» [5, стр. 66]. Большинство свидетельствуют о нем, как о нравственно-добром существе, а не как о безличной энергии. Люди религиозные принимают этот Свет за Ангела, или даже за Иисуса Христа — во всяком случае за кого-то, несущего мир и любовь. При встрече со Светом они не слышали членораздельных слов на каком-либо языке. Свет беседовал с ними путем мысли. И тут все было так ясно, что утаить что-либо от Света было совершенно невозможно.

5. Просмотр и суд. Некоторые, пережившие состояние временной смерти, описывают стадию просмотра прожитой ими жизни. Иногда просмотр происходил во время видения неземного Света, когда человек слышал из Света вопрос: «Что ты сделал доброго?» При этом человек понимал, что вопрошающий спрашивает не для того, чтобы узнать, а для того, чтобы побудить человека вспомнить свою жизнь. И вот непосредственно после вопроса перед духовным взором человека проходит картина его земной жизни, начиная с раннего детства. Она движется перед ним в виде серии быстро сменяющих друг друга картин жизненных эпизодов, в которых человек видит очень детально и отчетливо все случившееся с ним. В это время человек снова переживает и морально переоценивает все то, что он говорил и делал.

Вот один из типичных рассказов, иллюстрирующих процесс просмотра. «Когда пришел Свет, Он спросил меня: «Что ты сделала в своей жизни? Что ты можешь показать Мне?» — или что-то в этом роде. И тогда начали появляться эти картины. Они были очень ясные, трехмерные, в красках, и они двигались. Передо мной прошла вся моя жизнь… Вот я еще маленькая девочка и играю у ручья со своей сестрой … Потом события в моем доме … школа … А вот я вышла замуж … Все быстро чередовалось перед моими глазами во всех мельчайших подробностях. Я снова переживала эти события … Я видела случаи, когда я была самолюбива и жестока. Мне было стыдно за себя, и я хотела, чтобы этого никогда не случилось. Но переделать прошлое было невозможно». [1, стр. 65–68].

Из совокупности многих рассказов людей, испытавших просмотр, следует заключить, что он всегда оставлял в них глубокий и благотворный след. Действительно, во время просмотра человек вынужден переоценить свои поступки, подвести итог своему прошлому и этим как бы совершить над собой суд. В повседневной жизни люди скрывают отрицательную сторону своего характера и как бы прячутся за маской добродетели, чтобы казаться другим лучшими, чем они на самом деле. Большинство людей так привыкают лицемерить, что перестают видеть свое подлинное я — часто гордое, самолюбивое и похотливое. Но в момент смерти эта маска спадает, и человек начинает видеть себя таким, каков он на самом деле. В особенности во время просмотра обнаруживается каждый его тщательно скрываемый поступок — во всей панораме, даже в красках и трех-размерно, — слышится каждое сказанное слово, по-новому переживаются давно забытые события. В это время все достигнутые в жизни преимущества — социальное и экономическое положение, дипломы, титулы и т.д. — теряют свое значение. Единственно, что подлежит оценке, это моральная сторона поступков. И тогда человек судит себя не только за сделанное, но и за то, как он своими словами и делами повлиял на других людей.

Вот как один человек описал просмотр своей жизни. «Я почувствовал себя вне моего тела и парящим над зданием, а тело мое я видел, лежащим внизу. Потом со всех сторон окружил меня свет, и в нем я увидел как бы двигающееся видение, в котором показывалась вся моя жизнь. Мне стало невероятно стыдно, потому что многое из этого я раньше считал нормальным и оправдывал, а теперь я понимал, что это дурно. Все было чрезвычайно реально. Я чувствовал, что надо мной происходит суд и какой-то высший разум руководит мной и помогает мне видеть. Больше всего меня поразило то, что он показывал мне не только то, что я сделал, но и то, как мои дела отразились на других людях. Тогда я понял, что ничего не стирается и не проходит бесследно, но все, даже каждая мысль, имеет последствия» [2, стр. 34–35].

Следующие два отрывка из рассказов людей, переживших временную смерть, иллюстрируют, как просмотр научил их по-новому относиться к жизни. «Я никому не рассказывал о том, что я испытал в момент моей смерти, но, когда я вернулся к жизни, меня беспокоило одно жгучее и всепоглощающее желание сделать что-то доброе для других. Мне было так стыдно за себя. Когда я вернулся, я решил, что мне необходимо измениться. Я чувствовал раскаяние, и моя прошлая жизнь меня совершенно не удовлетворяла. Я решил начать совсем другой образ жизни» [2, стр. 25–26].

Теперь представим себе закоренелого преступника, причинившего в течение своей жизни множество горя другим, — обманщика, клеветника, доносчика, грабителя, убийцу, насильника, садиста. Постигает его смерть, и он видит свои злодеяния во всех их жутких подробностях. И тут его давно заснувшая совесть под воздействием Света неожиданно для него самого просыпается и начинает нещадно укорять его в сделанных им злодеяниях. Какие невыносимые муки, какое отчаяние должно охватить его, когда он уже не может ничего ни исправить, ни забыть! Это поистине будет для него началом невыносимых внутренних мучений, от которых он никуда не сможет уйти. Сознание сделанного зла, искалеченной своей и чужой души, станет для него «червем неумирающим» и «огнем неугасимым».

6. Новый мир. Некоторое различие в описаниях пережитого во время смерти объясняется тем, что тот мир совершенно не похож на наш, в котором мы родились и в котором сформировались все наши понятия. В том мире пространство, время и предметы имеют совсем иное содержание чем те, к которым привыкли наши органы восприятия. Душа, впервые попавшая в духовный мир, испытывает нечто подобное тому, что может испытать, например, подземный червь, когда он впервые выползает на поверхность земли. Он впервые ощущает солнечный свет, чувствует тепло от него, видит красивый пейзаж, слышит пение птиц, обоняет благоухание цветов (допуская, что у червя могут быть эти органы чувств). Все это столь ново и прекрасно, что не найти ему ни слов, ни примеров, чтобы рассказать об этом жителям подземного царства.

Подобным образом и люди, оказавшиеся во время своей смерти в том мире, видят там и ощущают многое такое, чего не в состоянии описать. Так, например, люди перестают ощущать там привычное для нас чувство расстояния. Некоторые утверждают, что они могли без труда, одним действием своей мысли, перенестись с одного места на другое, как бы далеко оно от них не отстояло. Так, например, один солдат, тяжело раненный во Вьетнаме, во время операции вышел из тела и наблюдал, как врачи пытались вернуть его к жизни. «Я был там, а доктор как бы был и в то же время как и не был. Я тронул его и вроде прошел просто насквозь через него … Потом я внезапно оказался на поле боя, где меня ранили, и увидел санитаров, подбирающих раненых. Я хотел было помочь им, но вдруг оказался снова в операционной. Это будто вы по желанию материализуетесь то тут, то там — словно моргнув глазом» [5, стр. 33–34]. Есть и другие подобные рассказы внезапного перемещения. Получается «чисто мыслительный и приятный процесс. Захотел — и я там». «У меня большая проблема. То, что я пытаюсь передать, я вынужден описывать в трех измерениях … Но то, что на самом деле происходило, было не в трех измерениях» [1, стр. 26].

Если спросить человека, испытавшего клиническую смерть, как долго длилось это состояние, то обычно он не может ответить на этот вопрос. Люди совершенно не ощущали течения времени. «Это могло быть и несколько минут, и несколько тысяч лет, нет никакой разницы» [2, стр. 101; 5, стр. 15].

Другие, из переживших временную смерть, очевидно попадали в миры более отдаленные от нашего вещественного мира. Они видели природу «на той стороне» и описывали ее в терминах холмистых лугов, яркой зелени такого цвета, какого на земле не бывает, поля, залитого чудесным золотым светом. Есть описание цветов, деревьев, птиц, животных, пения, музыки, лугов и садов необычайной красоты, городов … Но они не находили нужных слов, чтобы вразумительно передать свои впечатления.

7. Облик души. Когда душа покидает своё тело, она не сразу узнаёт себя. Так, например, исчезает отпечаток возраста: дети видят себя взрослыми, а старики — молодыми [3, стр. 75–76]. Члены тела, например, руки или ноги, утраченные по той или иной причине, снова появляются. Слепые начинают видеть.

Один рабочий упал с рекламной доски на высоковольтные провода. В результате ожогов он потерял обе ноги и часть руки. Во время операции он испытал состояние временной смерти. Выйдя из тела, он сразу даже не узнал собственное тело, настолько оно было поврежденным. Однако он заметил что-то еще более его поразившее: его духовное тело было совершенно здорово [3, стр. 86].

На полуострове Лонг-Айланд в штате Нью-Йорк жила семидесятилетняя старушка, которая с восемнадцати лет потеряла зрение. С ней случился сердечный припадок, и, попав в больницу, она пережила временную смерть. Оживленная какое-то время спустя, она рассказала, что видела во время реанимации. Она подробно описала разные аппараты, которые применяли врачи. Самым замечательным является то, что только сейчас в больнице она впервые видела эти аппараты, так как во время ее молодости, до слепоты, их еще не существовало. Еще она рассказала своему доктору, что она видела его в голубом костюме. Конечно, ожив, она осталась слепой, какой была и раньше [3, стр. 171].

8. Встречи. Некоторые рассказывали о встречах с уже умершими родственниками или знакомыми. Эти встречи происходили иногда в земных условиях, а иногда в обстановке нездешнего мира. Так, например, одна женщина, переживавшая временную смерть, слышала доктора, сказавшего ее родным, что она умирает. Выйдя из тела и поднявшись вверх, она увидела умерших родственников и подруг. Она узнала их, а они радовались, что встретили ее. Другая женщина видела своих родственников, которые приветствовали ее и пожимали ей руки. Они были одеты в белое, радовались и выглядели счастливыми… «и вдруг повернулись ко мне спиной и стали удаляться; а моя бабушка, обернувшись через плечо, сказала мне: «Мы увидим тебя позже, не в этот раз». Она умерла в 96-тилетнем возрасте, а тут она выглядела, ну, лет на 40–45, здоровой и счастливой» [1, стр. 55].

Один человек рассказывает, что когда он умирал от сердечного приступа в одном конце больницы, в то же время его родная сестра была при смерти от приступа диабета в другом конце больницы. «Когда я вышел из тела, — рассказывает он, — я вдруг повстречался с моей сестрой. Я очень обрадовался этому, потому что очень любил ее. Разговаривая с ней, я хотел идти за ней, но она, повернувшись ко мне, повелела мне остаться там, где я нахожусь, объяснив, что мое время еще не настало. Когда я очнулся, я рассказал моему доктору, что я повстречался с моей только что скончавшейся сестрой. Доктор не поверил мне. Однако по моей настойчивой просьбе он послал проверить через медицинскую сестру и узнал, что она недавно умерла, как я ему и говорил» [3, стр. 173].

Душа, перешедшая в загробный мир, если встречает там кого-либо, то преимущественно тех, кто был ей близок. Здесь что-то родственное притягивает души друг к другу. Так, например, один престарелый отец увидел в том мире своих умерших шестерых детей. «У них там нет возраста», — рассказывал он. Здесь надо пояснить, что души умерших людей не скитаются по своей воле где им хочется. Православная Церковь учит, что после смерти тела Господь каждой душе определяет место ее временного пребывания — или в раю или в аду. Поэтому встречи с душами умерших родственников надо принимать не как правило, а как исключения, разрешенные Господом для пользы людей, которым предстоит еще пожить на земле. Возможно, что не столько встречи, сколько видения. Приходится признать, что здесь есть многое недоступное нашему пониманию.

В основном рассказы людей, попавших по «ту сторону завесы», говорят об одном и том же, но детали различны. Иногда люди видят то, что ожидали увидеть. Христиане видят ангелов, Богоматерь, Иисуса Христа, святых. Люди нерелигиозные видят какие-то храмы, фигуры в белом или юношей, а иногда ничего не видят, но чувствуют «присутствие».

9. Язык души. В духовном мире беседы происходят не на известном человеку языке и даже не на какой-либо другой членораздельной речи, а, по-видимому, посредством одной мысли. Поэтому, когда люди возвращаются к жизни, им бывает трудно передать какими точно словами с ними беседовал Свет, Ангел или кто-либо другой, с кем они повстречались [1, стр. 60]. Следовательно, если в том мире все мысли «слышны», то нам нужно научиться здесь всегда думать правильное и доброе, чтобы там не стыдиться того, что мы невольно подумали.

10. Граница. Некоторые люди, оказавшись в том мире, рассказывают о видении чего-то, напоминающего границу. Одни описывают ее как забор или решетку на границе поля, другие как берег озера или моря, иные как ворота, поток или облако. Разница в описаниях вытекает, опять же, из субъективного восприятия каждого. Поэтому невозможно определить точно, что представляет собой эта граница. Важно, однако, то, что все понимают ее именно как границу, переступив которую, им нет больше возврата в прежний мир. После нее начинается путешествие в вечность [1, стр. 73–77; 5, стр. 51].

11. Возвращение. Иногда недавно умершему дается возможность выбора остаться «там» или вернуться к земной жизни. Голос Света может спросить, например: «Готов ли ты?» Так, солдат, тяжело раненный на поле боя, видел свое искалеченное тело и слышал голос. Он думал, что с ним говорил Иисус Христос. Ему была дана возможность вернуться в земной мир, где он будет калекой, или остаться в загробном мире. Солдат предпочел вернуться.

Многих притягивает назад желание закончить какую-то свою земную миссию. Вернувшись, они утверждали, что Бог разрешил им вернуться и жить потому, что дело их жизни не было закончено. При этом они выражали уверенность, что возвращение было результатом именно их собственного выбора. Этот выбор был удовлетворяем потому, что он вытекал из сознания долга, а не из эгоистических мотивов. Так, например, некоторые из них были матерями, которые хотели вернуться к своим малолетним детям. Но были и такие, которых вернули вопреки их желанию остаться. Душа уже преисполнилась чувством радости, любви и мира, ей там хорошо, но ее время еще не пришло; она слышит голос, приказывающий ей вернуться. Попытки сопротивляться возвращению в тело не помогали. Какая-то сила их тянула назад.

Вот случай из рассказа одной пациентки д-ра Моуди: «У меня был сердечный приступ, и я оказалась в черной пустоте. Я знала, что я покинула мое тело и умираю… Я просила Бога помочь мне, и я скоро выскользнула из тьмы и увидела впереди серый туман, а за ним людей. Их фигуры были такие, как на земле, и я видела что-то похожее на дома. Все это было залито золотистым светом, очень нежным, не таким грубым, как на земле. Я испытывала неземную радость и хотела пройти через туман, но вышел мой дядя Карл, умерший много лет тому назад. Он преградил мне дорогу и сказал: «Иди назад. Твое дело на земле еще не закончено. Сейчас же иди назад». Так, против своего желания она вернулась в тело. У нее был маленький сын, который без нее бы пропал.

Возврат в тело иногда происходит моментально, иногда совпадая с применением электрического шока или других реанимационных приемов. Все восприятия исчезают, и человек сразу чувствует себя снова в кровати. Некоторые чувствуют, что входят в тело как бы толчком. Сперва чувствуют себя неуютно и холодно. Иногда перед возвращением в тело бывает короткая потеря сознания. Врачи-реаниматоры и другие наблюдатели отмечают, что в момент возвращения к жизни человек часто чихает.

12. Новое отношение к жизни. С людьми, побывавшими «там», обычно происходит большая перемена. По утверждению многих из них, вернувшись, они стараются жить лучше. Многие из них стали крепче верить в Бога, изменили свой образ жизни, стали серьезнее и глубже. Некоторые даже переменили профессию и стали работать в больницах или старческих домах, чтобы помогать тем, кто нуждается. Все рассказы людей, прошедших через временную смерть, говорят о феноменах совершенно новых для науки, но не для христианства. Далее мы рассмотрим современные случаи видения потустороннего мира в свете Православного учения.

 

Оценка рассказов о жизни после смерти

После ознакомления с современными книгами на тему о жизни после смерти у читателя создается впечатление, что смерть совершенно нестрашна, что человека, перешедшего в «тот» мир автоматически ожидают приятные ощущения умиротворенности, радости и пребывание во вселюбящем и всепрощающем Свете; что поэтому нет различия между праведными и грешными, верующими и неверующими. Это обстоятельство заставило некоторых христианских мыслителей насторожиться и отнестись с недоверием к такого рода литературе. Стали спрашивать: «Не являются ли эти видения света хитрым дьявольским обольщением, направленным на усыпление бдительности христиан? — Живи, как хочешь, все равно попадешь в рай».

По этой причине исследователи Джон Анкенберг и Джон Уэлдон отрицательно относятся ко всей современной литературе о предсмертных состояниях, (Nеаr Dеаth Еxpеriеncеs) видя в ней лишь оккультные трюки [9]. Все же внимательное рассмотрение современных рассказов людей, переживших клиническую смерть приводит к убеждению, что большинство из них имело подлинные видения, а не дьявольские обольщения. Главная проблема обстоит не в предсмертнх видениях, а в их интерпретации врачами и психиатрами, далекими от христианства.

Во-первых, далеко не все временно умершие удостаиваются видеть Свет. Мы уже упоминали о тщательном исследовании д-ра Ринга, из которого ясно, что сравнительно небольшой процент временно умерших людей удостаивается видения Света. Д-р М. Роолингзз (Маuricе Rаwlings) [4], который лично реанимировал многих умирающих, утверждает, что в процентном отношении столько же людей видят мрак и ужасы, сколько видят Свет. Это же мнение разделяет д-р Чарлс Гарфильд (Chаrlеs Gаrfiеld), ведущий исследователь в области предсмертных состояний. Он пишет: «Не каждый человек умирает приятной и спокойной смертью … Среди пациентов, опрошенных мной, почти столькие же испытывали неприятное состояние (встречи с демоно-подобными существами), сколькие испытывали приятное. Некоторые же из них испытывали оба состояния» [10, стр. 54–55].

Есть основание предполагать, что многие люди иногда сознательно, а иногда несознательно умалчивают о своих неприятных посмертных видениях. По мнению д-ра Роолингз некоторые видения бывают настолько ужасными, что подсознание людей, увидевших их, автоматически стирает эти картины из памяти. В своей книге д-р Роолингз приводит примеры такой амнезии. Психиатры, лечащие людей, испытавших в детстве сильные душевные травмы (например, насилия или побои), знают о подобном селективном забвении. Кроме того, люди, пережившие светлые видения, будут охотнее о них рассказывать, чем люди, пережившие жуткие видения. Ведь то, что человек видит «там», должно соответствовать тому, что он заслужил своей добродетельной или грешной жизнью. Таким образом, два фактора дают перевес одностороннему репортажу: а) процесс селективной амнезии и б) нежелание разглашать о себе дурное.

Карл Озис (Каrl Оsis) свидетельствует, что при исследовании вопроса умирания среди индусов выяснилось, что приблизительно одна треть испытывает при умирании страх, депрессию и большое волнение от явлений «ямдутса» (yаmdооts) — индусского ангела смерти и других потусторонних страшилищ (еsr Оsis, Каrl аnd Hаrаldsоn, Еrlеndur, «Аt thе Hоur оf Dеаth», Nеw Yоrk, Аvоn Bооks, 1972, стр. 90). Очевидно, индусская религия со своим языческим мистицизмом может содействовать сближению человека с потусторонними темными силами, что проявляется потом в страшных предсмертных видениях.

Из святоотеческой литературы мы знаем, что дьявольские обольщения — это реальная опасность. Апостол Павел предупреждает, что «сатана принимает вид Ангела света» (2 Кор. 11:14). В то же время дьявол не имеет власти обольщать всякого, когда он хочет и как он хочет: его действия ограничены Богом. Если человек горд и жаждет увидеть что-то сверхъестественное, чудесное, чего не удостаиваются увидеть прочие люди, то он находится в большой опасности принять беса за ангела. В духовной литературе это состояние называется «прелестью» (от слова «прельщение»). В опасности впасть в «прелесть» находятся своенравные послушники, самодовольные подвижники, самозваные пророки и целители, а также люди, занимающиеся нездоровой мистикой, как то: трансцендентной медитацией, йогой, спиритизмом, оккультизмом и т.д. Из рассказов людей, претерпевших временную смерть, не видно, чтобы они чем-либо подобным занимались. В большинстве случаев они были обыкновенными людьми, которые в силу той или другой физической болезни умерли, но благодаря стараниям врачей и успехам современной медицины были реанимированы. Они не ожидали никаких сверхъестественных видений и то, что им дано было увидеть, очевидно, было делом милости Божией, чтобы они стали серьезнее относиться к своей жизни. Трудно согласиться с мыслью, что Господь допускал сатане обольщать этих страдальцев, неискушенных в духовной жизни. Кроме того, согласно рассказам, собранным д-ром Морзом [7], этот же Свет видели многие дети, которые в силу своей чистоты и невинности находятся под покровом Всевышнего.

В православных книгах о жизни после смерти есть рассказы о явлениях демонов умирающим и о прохождении душ через фазу «мытарств» (об этом мы расскажем ниже). Однако из этих же книг видно, что обычно демоны начинают стращать душу уже после того, как ангел-хранитель пришел к ней и начал сопровождать ее на пути к Престолу Божию. Кроме того, в присутствии ангела демоны вынуждены являть себя в своем настоящем гнусном виде.

Относительно современных описаний Света остается еще непонимание, как согласовать их с традиционными христианскими рассказами. В православной литературе царство Света описывается в связи с приближением к Небу, в то время как в современной литературе, люди видели Свет, еще не перешагнув через таинственную черту, отделяющую тот мир от нашего. Нам думается, что люди, пережившие временную смерть, еще не побывали в настоящем раю или в аду, а лишь созерцали и предвкушали те состояния. Когда ангелы являлись святым, они излучали от себя свет, на Фаворе апостолы видели духовный Свет, хотя еще физически находились в этом мире. Бог по Своей милости являет этот дивный Свет именно для поощрения к праведной жизни. Соприкосновение с этим Светом неизменно вливает чувство неземного мира и радости. Дьявольский свет же, напротив, несет с собой чувство какого-то смутного беспокойства. Он внушает человеку чувство превосходства, сулит знания, но в нем нет любви, это холодный свет.

К сказанному надо добавить, что просмотр жизни, который люди испытали во время соприкосновения со Светом, когда они вынуждены были морально переоценить свои поступки, а также последовавшее исправление образа их жизни — все это побуждает думать, что их видения Света были добрыми видениями, а не обольщениями. Ведь «по плодам их узнаете их». Ведь дьявол старается отвести человека от Бога. Возможно ли, чтобы он помогал людям стать более верующими и добродетельными?

Тем не менее в более широком плане верующему человеку надо быть очень осторожным со всякими видениями и мистическими опытами. Так, в связи с появлением большого количества случаев оживления людей после их клинической смерти некоторые врачи и психиатры стали предлагать создать новую отрасль науки о душе и о жизни после смерти. Нет сомнений, что всегда возможно сравнивать, обобщать и систематизировать сведения о том, что души видели в «том» мире. Однако надо понять, здесь роль врачей и психиатров обречена на компиляцию отдельных случаев. Поскольку мы, живые, отрезаны от непосредственного контакта с духовным миром, нет возможности планировать и контролировать посмертные состояния наподобие лабораторных экспериментов.

При этом надо помнить, что жизнь человека находится в руках Божиих. Только Он определяет как самый момент смерти, так и участь души после ее разлучения с телом. Поэтому попытки производить эксперименты в этой области входят в конфликт с волей Божией и приводят экспериментатора в контакт с потусторонними падшими духами. В результате этого собираемые им сведения будут неверны и заключения неправильны. Иеромонах Серафим Роуз так пишет об этом: «Многие современные исследователи признают или по крайне мере с симпатией относятся к оккультному учению в области внетелесных состояний по той единственной причине, что оно основано на эксперименте, который также лежит в основе науки. Но экспериментирование в материальном мире существенно отличается от «экспериментирования» в области внетелесных состояний. В материальном мире изучаемые предметы и законы природы являются морально нейтральными и потому могут быть объективно исследуемы и проверены другими. Но в данном случае изучаемые объекты скрыты от людей, очень трудно уловимы и часто обнаруживают собственную волю с целью обмануть наблюдателя» [8, стр. 127–128]. Это происходит потому, что близкая к нам сфера духовного мира наполнена сознательно злыми существами, демонами, которые являются специалистами в области обольщения. Они охотно примут участие во всяких экспериментах и дадут им соответствующее направление.

Поэтому предостережение иеромонаха Серафима надо принять очень серьезно. Так, в наше время ряд исследователей, начав с достоверных медицинских случаев клинической смерти, перешли к личным опытам внетелесных состояний. Не руководствуясь христианским учением и многовековым опытом Православной Церкви, они стали изучать состояния «астрального» тела и попали в дебри оккультизма. К сожалению, это случилось с д-ром Моуди, с женщиной психиатром Е. Кublеr-Rоss и некоторыми другими. Д-р Моуди, например, написавший три ценных книги с достоверными данными, потом стал экспериментировать по рецептам теософии и трансцендентальной медитации. Недавно на эту тему он издал книгу, озаглавленную «Возвращение назад» (Cоmming Bаck), в которой приводит типичные индусские бредни о перевоплощении. (Смотри в приложении разбор этого учения).

 

Рассказы самоубийц

В то время как души людей, умерших естественным путем, испытывают в том мире облегчение и даже радость, души самоубийц, напротив, попав в тот мир, испытывают там смятение и страдание. Один специалист в области самоубийства выразил этот факт следующей меткой фразой: «Если вы расстаетесь с жизнью с мятущейся душой, то и в тот мир вы перейдете с мятущейся душой». Самоубийцы накладывают на себя руки, чтобы «покончить со всем», а оказывается, что там-то все для них только начинается.

Вот несколько современных рассказов, иллюстрирующих потустороннее состояние самоубийц. Один мужчина, горячо любивший свою жену, покончил с собой, когда она умерла. Он надеялся так соединиться с ней навсегда. Однако оказалось совсем иначе. Когда врачу удалось его реанимировать, он рассказал: «Я попал совсем не туда, где находилась она … То было какое-то ужасное место … И я сразу понял, что сделал огромную ошибку» [1, стр. 143].

Некоторые возвращенные к жизни самоубийцы описывали, что после смерти они попадали в какую-ту темницу и чувствовали, что здесь они останутся на очень долгий срок. Они сознавали, что это наказание им за нарушение установленного закона, согласно которому каждому человеку надлежит претерпеть определенную долю скорбей. Самовольно свергнув с себя возложенное на них бремя, они должны в том мире нести еще большее.

Один мужчина, переживший временную смерть, рассказывал: «Когда я попал туда, я понял, что две вещи абсолютно воспрещаются: убить себя и убить другого человека. Если бы я решил покончить с собой это означало бы бросить в лицо Богу данный Им ныне дар. Лишить же жизни другого человека — значило бы нарушить Божий план о нем» [1, стр. 144].

Общее впечатление врачей-реаниматоров таково — самоубийство очень сурово наказывается. Доктор Брус Грэйсон (Brucе Grеysоn), психиатр при отделе скорой помощи при Коннектикутском университете, обстоятельно изучивший этот вопрос, свидетельствует, что никто из переживших временную смерть ни за что не хочет ускорять конец своей жизни [3, стр. 99]. Хотя тот мир несравненно лучше нашего, но здешняя жизнь имеет очень важное подготовительное значение. Только Бог решает, когда человек достаточно созрел для вечности.

Сорокасемилетняя Беверли рассказывала, как она счастлива, что осталась живой. Будучи еще ребенком, она переносила много горя от своих жестоких родителей, которые ежедневно издевались над ней. Уже будучи в зрелом возрасте, она не могла без волнения рассказывать о своем детстве. Однажды в 7-милетнем возрасте, доведенная своими родителями до отчаяния, она бросилась головой вниз и разбила себе голову о цемент. Во время клинической смерти ее душа видела знакомых детей, окруживших ее бездыханное тело. Вдруг вокруг Беверли засиял яркий свет, из которого неизвестный голос сказал ей: «Ты сделала ошибку. Твоя жизнь не тебе принадлежит, и ты должна вернуться». На это Беверли возразила: «Но ведь никто не любит меня и никто обо мне не хочет заботиться». – «Это правда, — ответил голос, — и в будущем никто не будет заботиться о тебе. Поэтому научись сама заботиться о себе». После этих слов Беверли увидела вокруг себя снег и сухое дерево. Но тут откуда-то повеяло теплом, снег растаял, и сухие ветки дерева покрылись листьями и спелыми яблоками. Подойдя к дереву, она стала срывать яблоки и с удовольствием есть их. Тут она поняла, что как в природе, так и в каждой жизни есть свои периоды зимы и лета, которые составляют единое целое в плане Творца. Когда Беверли ожила, она стала по-новому относиться к жизни. Став взрослой, она вышла замуж за хорошего человека, имела детей и была счастлива [7, стр. 184].

 

Православное учение о жизни после смерти

Хотя ежедневный опыт говорит, что смерть — это непреложный удел каждого человека и закон природы, однако Священное Писание учит, что первоначально смерть не входила в планы Бога о человеке. Смерть не есть Богом установленная норма, а скорее уклонение от нее и величайшая трагедия. Книга Бытия повествует, что смерть вторглась в нашу природу вследствие нарушения первыми людьми Божией заповеди. Согласно Библии, целью пришествия в мир Сына Божия было вернуть человеку утраченную им вечную жизнь. Здесь речь не о бессмертии души, потому что она по своей природе не подлежит уничтожению, а именно о бессмертии человека в целом, состоящем из души и тела. Восстановление единства души с телом должно осуществиться для всех людей одновременно при всеобщем воскресении мертвых.

В некоторых религиях и философских системах (например, в индуизме и стоицизме) проводится мысль, что главное в человеке — это душа, а тело лишь временная оболочка, в которой душа развивается. Когда душа достигает известного духовного уровня, тело перестает быть нужным и должно быть сброшено, как сносившаяся одежда. Освободившись от тела, душа восходит на более высокую ступень бытия. Христианская вера не разделяет такое понимание человеческой природы. Давая предпочтение духовному началу в человеке, она все же видит в нем принципиально двухсоставное существо, состоящее из друг друга дополняющих сторон: духовной и материальной. Существуют и простые бестелесные существа, как ангелы и бесы. Однако у человека другое устройство и назначение. Благодаря телу его природа не только сложнее, но и богаче. Богом определенный союз души и тела — это вечный союз.

Когда после смерти душа покидает свое тело, она попадает в чуждые для себя условия. Действительно, она не призвана существовать как призрак, и ей трудно приспосабливаться к новым и неестественным для нее условиям. Вот почему для полного упразднения всех разрушительных следствий греха Богу угодно было воскресить созданных им людей. Это произойдет при втором пришествии Спасителя, когда по Его всемогущему слову душа каждого человека вернется в свое восстановленное и обновленное тело. Надо повторить, что она войдет не в новую оболочку, а соединится именно с телом, которое принадлежало ей раньше, но обновленное и нетленное, приспособленное для новых условий бытия.

Что касается временного состояния души со времени ее разлучения с телом и до дня всеобщего воскресения, то Священное Писание учит, что душа продолжает жить, чувствовать и мыслить. «Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы», — сказал Христос (Матф. 22:32; Екк. 12:7). Смерть, будучи временным разлучением с телом, в Священном Писании именуется то отшествием, то разлучением, то успением (2 Пет. 1:15; Фил. 1:23; 2 Тим. 4:6; Деяния 13:36). Ясно, что слово успение (сон) относится не к душе, а к телу, которое после смерти как бы отдыхает от своих трудов. Душа же, разлучившись с телом, продолжает свою сознательную жизнь, как и раньше.

Справедливость этого утверждения видна из притчи Спасителя о богатом и Лазаре (Лук. 16 гл). и из чуда на Фаворе. В первом случае Евангельский богач, находившийся в аду, и Авраам, находившийся в раю, обсуждали возможность послать душу Лазаря на землю к братьям богача, чтобы предостеречь их от ада. Во втором случае жившие задолго до Христа пророки Моисей и Илия беседуют с Господом о Его предстоящих страданиях. Еще Христос сказал иудеям, что Авраам увидел Его пришествие, очевидно, из рая и возрадовался (Иоанн 8:56). Эта фраза не имела бы смысла, если бы душа Авраама пребывала в бессознательном состоянии, как учат некоторые сектанты о жизни души после смерти. Книга Откровения в образных словах повествует о том, как души праведников на Небе реагируют на события, происходящие на земле (Апок. 5–9 главы). Все эти места Писания учат нас верить, что действительно деятельность души продолжается и после ее разлучения с телом.

При этом Писание учит, что после смерти Бог назначает душе место ее временного пребывания в соответствии с тем, что она заслужила, живя в теле: рай или же ад. Определение в то или иное место или состояние предваряется так называемым «частным» судом. Частный суд надо отличать от «всеобщего» суда, который состоится в конце мира. О частном суде Писание учит: «Легко для Господа в день смерти воздать человеку по делам его» (Сирах 11:26). И дальше: «Человеку надлежит однажды умереть, а потом суд», — очевидно индивидуальный (Ев. 9:27). Есть основание предполагать, что в начальной стадии после смерти, когда душа впервые попадает в совершенно новые для нее условия, она нуждается в помощи и руководстве своего Ангела-хранителя. Так, например, в притче о богатом и Лазаре рассказывается, что Ангелы взяли душу Лазаря и отвели ее на Небо. Согласно учению Спасителя, Ангелы заботятся о «малых сих» — о детях (в прямом и переносном смысле).

О состоянии души до всеобщего воскресения Православная Церковь учит так: «Веруем, что души умерших блаженствуют или мучаются по делам своим. Разлучившись с телом, они тотчас переходят или к радости, или к печали и скорби. Впрочем, не чувствуют ни совершенного блаженства, ни совершенного мучения, ибо совершенное блаженство или совершенное мучение каждый получит после всеобщего воскресения, когда душа соединится с телом, в котором жила добродетельно или порочно» (Послание восточных патриархов о Православной вере, член 18).

Таким образом, Православная Церковь различает два состояния души в загробном мире: одно для праведников, другое для грешников — рай и ад. Она не признает римско-католического учения о среднем состоянии в чистилище, поскольку в Священном Писании нет никакого указания на среднее состояние. При этом Церковь учит, что мучения грешников в аду могут быть облегчены и даже могут быть сняты по молитвам за них и по добрым делам, совершаемым в их память. Отсюда обычай подавать помянники за Литургией с именами живых и умерших.

 

Душа на своем пути к Небу

Мы уже приводили несколько современных рассказов об этапе «просмотра», который некоторые проходят сразу после своего разлучения с телом. Очевидно, эта фаза имеет нечто общее с «частным судом», или с приготовлением к нему.

В житиях святых и в духовной литературе существуют рассказы о том, как после смерти человека Ангел-хранитель сопровождает его душу к Небу для поклонения Богу. Нередко на пути к Небу бесы, увидев душу, окружают ее с целью напугать и увлечь с собой. Дело в том, что согласно Священному Писанию после своего изгнания с Неба, взбунтовавшиеся ангелы как бы завладели пространством, если можно его так назвать, между Небом и землей. Поэтому апостол Павел именует сатану «князем, господствующим в воздухе», а его бесов «поднебесными» духами злобы (Еф. 6:12, 2:2). Эти поднебесные скитающиеся духи, видя душу, ведомую Ангелом, обступают ее и обвиняют в грехах, совершенных ею во время земной жизни. Будучи чрезвычайно наглыми, они стараются напугать душу, довести до отчаяния и завладеть ею. В это время Ангел-хранитель ободряет душу и защищает ее. Из этого не следует думать будто бесы имеют какое-то право над душой человека, ведь они-то сами подлежат суду Божию. Поощряет их на дерзость то, что во время земной жизни душа кое в чем была послушна им. Их логика простая: «Раз ты поступала, как мы, то тебе и место с нами».

В церковной литературе эта встреча с бесами называется «мытарствами» (из Отцов Церкви на эту тему говорят свв. Ефрем Сирин, Афанасий Великий, Макарий Великий, Иоанн Златоуст и др.). Наиболее подробно развивает эту мысль св. Кирилл Александрийский в «Слове на исход души», печатаемом в Следованной псалтыри. Картинное изображение этого пути представлено в житии преподобного Василия Нового (10-й век), где явившаяся усопшая блаженная Феодора рассказывает, что она видела и испытала после своего разлучения с телом. Повествования о мытарствах можно еще найти в книге «Вечные загробные тайны» (читая эти рассказы, надо учитывать, что в них много образного, потому что фактическая обстановка духовного мира совсем не похожа на нашу).

Подобная встреча с поднебесными духами злобы описана К. Икскулем, повествование которого мы начали несколько выше. Вот что произошло после того, когда два Ангела пришли за его душой. «Мы стали быстро подниматься вверх. И по мере того как мы поднимались, моему взору открывалось все большее и большее пространство, и, наконец, оно приняло такие ужасающие размеры, что меня охватил страх от сознания моего ничтожества перед этой бесконечной пустыней. В этом, конечно, сказывались некоторые особенности моего зрения. Во-первых, было темно, но я видел все ясно; следовательно, зрение мое получило способность видеть в темноте; во-вторых, я охватывал взором такое пространство, которое, несомненно, не мог бы охватить моим обыкновенным зрением.

Идея времени погасла в моем уме, и я не знаю, сколько мы еще подымались вверх, как вдруг послышался сначала какой-то неясный шум, а затем, выплыв откуда-то, к нам с криком и гамом стала приближаться толпа каких-то безобразных существ. «Бесы!» — с необычайной быстротой сообразил я и оцепенел от какого-то особенного, неведомого мне дотоле ужаса. Окружив нас со всех сторон, они с криком и гамом требовали, чтобы меня отдали им, они старались как-нибудь схватить меня и вырвать из рук Ангелов, но, очевидно, не смели этого сделать. Среди этого невообразимого и столь же отвратительного для слуха, как сами они были для зрения, воя и гама я улавливал иногда слова и целые фразы.

— «Он наш: он от Бога отрекся», — вдруг чуть не в один голос завопили они и при этом уж с такой наглостью кинулись на нас, что от страха у меня на мгновение застыла всякая мысль. — «Это ложь! Это неправда!» — опомнившись, хотел крикнуть я, но услужливая память связала мой язык. Каким-то непонятным образом мне вдруг вспомнилось ничтожное событие, относившееся к моей юности, о котором, кажется, я и вспомнить не мог.

Мне вспомнилось, как еще во времена моего учения, собравшись однажды у товарища, мы, потолковав о своих школьных делах, перешли затем на разговор о разных отвлеченных и высоких предметах, — разговоры, какие велись нами зачастую.

— «Я вообще не любитель отвлеченностей, — говорил один из моих товарищей, — а здесь уж совершенная невозможность. Я могу верить в какую-нибудь, пусть и неисследованную наукой, силу природы, то есть я могу допустить ее существование, и не видя ее явных проявлений, потому что она может быть очень ничтожной или сливающейся в своих действиях с другими силами, и оттого ее трудно уловить; но веровать в Бога, как Существо личное и всемогущее, верить — когда я не вижу нигде ясных проявлений этой Личности — это уже абсурд. Мне говорят: Веруй. Но почему должен я веровать, когда я одинаково могу верить и тому, что Бога нет. Ведь правда же? И может быть, Его и нет?» — уже в упор ко мне обратился товарищ.

— «Может быть, и нет», — проговорил я.

Фраза эта была в полном смысле слова «праздным глаголом: «бестолковая речь приятеля не могла вызвать во мне сомнений в бытии Бога. Я даже не особенно следил за разговором, — и вот теперь оказалось, что этот праздный глагол не пропал бесследно, мне надлежало оправдываться, защищаться от возводимого на меня обвинения … Обвинение это, по-видимому, являлось самым сильным аргументом моей погибели для бесов, они как бы почерпнули в нем новую силу для смелости своих нападений на меня и уж с неистовым ревом завертелись вокруг нас, преграждая нам дальнейший путь.

Я вспомнил о молитве и стал молиться, призывая на помощь тех Святых, которых знал и чьи имена пришли мне на ум. Но это не устрашало моих врагов. Жалкий невежда, христианин лишь по имени, я чуть ли не впервые вспомнил о Той, Которая именуется Заступницей рода христианского.

Но, вероятно, горяч был мой призыв к Ней, так преисполнена ужаса была моя душа, что едва я, вспомнив, произнес Ее имя, как вокруг нас вдруг появился какой-то белый туман, который и стал быстро заволакивать безобразное сонмище бесов. Он скрыл его от моих глаз, прежде чем оно успело отделиться от нас. Рев и гогот их слышался еще долго, но по тому, как он постепенно ослабевал и становился глуше, я мог понять, что страшная погоня отставала от нас.

Испытанное мною чувство страха так захватило меня всего, что я не сознавал даже, продолжали ли мы и во время этой ужасной встречи наш полет, или она остановила нас на время; я понял, что мы движемся, что мы продолжаем подыматься вверх, лишь когда предо мною снова разостлалось бесконечное воздушное пространство.

Пройдя некоторое его расстояние, я увидел над собой яркий свет; он походил, как казалось мне, на наш солнечный, но был гораздо сильнее его. Там, вероятно, какое-то царство света. Да, именно царство, полное владычество Света, — предугадывая каким-то особым чувством еще не виденное мною, думал я, — потому что при этом свете нет теней. «Но как же может быть свет без тени?» — сейчас же выступили с недоумением мои земные понятия.

И вдруг мы быстро внеслись в сферу этого Света, и он буквально ослепил меня. Я закрыл глаза, поднес руки к лицу, но это не помогло, так как руки мои не давали тени. Да и что значила здесь подобная защита!

Но случилось иное. Величественно, без гнева, но властно и непоколебимо, сверху раздались слова: «Не готов!» — И затем … затем мгновенная остановка в нашем стремительном полете вверх — и мы быстро стали опускаться вниз. Но прежде чем покинули мы эти сферы, мне дано было узнать одно дивное явление. Едва сверху раздались означенные слова, как все в этом мире, казалось, каждая пылинка, каждый самомалейший атом отозвались на них своим изволением. Словно многомиллионное эхо повторило их на неуловимом для слуха, но ощутимом и понятном для сердца и ума языке, выражая свое полное согласие с последовавшим определением. И в этом единстве воли была такая дивная гармония, и в этой гармонии столько невыразимой, восторженной радости, перед которой жалким бессолнечным днем являлись все наши земные очарования и восторги. Неподражаемым музыкальным аккордом прозвучало это многомиллионное эхо, и душа вся заговорила, вся беззаботно отозвалась на него пламенным порывом слиться с этой дивной гармонией.

Я не понял настоящего смысла относившихся ко мне слов, то есть не понял, что должен вернуться на землю и снова жить так, как раньше. Я думал, что меня несут в какие-либо иные места, и чувство робкого протеста зашевелилось во мне, когда предо мною сначала смутно, как в утреннем тумане, обозначились очертания города, а затем и ясно показались знакомые улицы и моя больница. Подойдя к моему бездыханному телу, Ангел Хранитель сказал: `Ты слышал Божие определение? — И, указывая на мое тело, повелел мне: — «Войди в него и готовься!» После этого оба Ангела стали невидимы для меня.

Дальше К. Икскуль рассказывает о своем возвращении в тело, которое уже пролежало в морге в течение 36-ти часов, и как врачи и весь медицинский персонал были поражены чудом его возвращения к жизни. В скором времени К. Икскуль ушел в монастырь и закончил свою жизнь монахом.

 

Рай и ад

Учение священного писания о блаженстве праведных в раю и о страданиях грешных в аду можно найти в брошюре «О конце мира и будущей жизни» (Миссионерский листок нашего прихода, номер 47.). Что представляет собой Небо? Где оно? В разговорной речи люди обозначают Небо «вверху», а ад «внизу». Люди, видевшие во время своей клинической смерти состояние ада, неизменно описывали приближение к нему как именно спуск. Хотя, конечно, «верх» и «низ» — это условные понятия, однако, все же будет неправильным считать Небо и ад лишь за разные состояния: они — два разных места, хотя не поддающихся географическому описанию. Ангелы и души умерших могут быть только в одном определенном месте, будь то Небо, ад или земля. Мы не можем обозначить место духовного мира, потому что он находится вне «координат» нашей пространственно-временной системы. То пространство другого рода, которое, начинаясь здесь, простирается в новом, не уловимом для нас направлении.

Многочисленные случаи из житий святых показывают, как это другого рода пространство «прорывается» в пространство нашего мира. Так, жители острова Еловый видели душу святого Германа Аляскинского, восходящую в огненном столпе, а старец Серафим Глинский — восходящую душу Серафима Саровского. Пророк Елисей видел, как пророк Илия был взят на небо в огненной колеснице. Как ни хочется нам своей мыслью проникнуть «туда», она ограничена фактом, что те «места» находятся вне нашего трехмерного пространства.

Большинство современных рассказов людей, переживших клиническую смерть, описывают места и состояния «близкие» к нашему миру, еще по эту сторону «границы». Однако встречаются описания и мест, напоминающих рай или ад, о которых говорит Священное Писание.

Так, например, в сообщениях д-ра Георга Ритчи, Бетти Мальц, Морица Роолингза и других фигурирует и ад — «змеи, гады, невыносимый смрад, бесы». В своей книге «Возвращение из завтра» д-р Ритчи рассказывает о случившемся с ним самим в 1943 году, когда он видел картины ада. Там привязанность грешников к земным желаниям была неутолима. Он видел убийц, которые были как бы прикованы к своим жертвам. Убийцы плакали и просили у погубленных ими прощения, но те не слышали их. Это были бесполезные слезы и просьбы.

Томас Уэлч (Тhоmаs Wеlch) рассказывает, как, работая на лесопилке в Портланде, штата Орегон, он поскользнулся, упал в речку и оказался придавленным огромными бревнами. Рабочим потребовалось больше часа, чтобы найти его тело и достать из-под бревен. Не видя в нем никаких признаков жизни, они сочли его умершим. Сам же Томас в состоянии своей временной смерти оказался на берегу необъятного огненного океана. От вида несущихся волн горящей серы он остолбенел от ужаса. Это была геенна огненная, описать которую нет человеческих слов. Тут же, на берегу геенны огненной, он узнал несколько знакомых лиц, которые умерли раньше него. Все они стояли в оцепенении от ужаса, глядя на перекатывающиеся огненные валы. Томас понимал, что уйти отсюда нет никакой возможности. Он стал жалеть, что раньше мало заботился о своем спасении. О, если бы он знал, что ждет его, он бы жил совсем иначе.

В это время он заметил кого-то, идущего вдали. Лицо незнакомца отображало великую силу и доброту. Томас сразу понял, что это Господь и что только Он может спасти его душу, обреченную в геенну. У Томаса возникла надежда, что Господь заметит его. Но Господь шел мимо, смотря куда-то вдаль. «Вот-вот Он скроется, и тогда всему конец» — подумал Томас. Вдруг Господь повернул Свое лицо и взглянул на Томаса. Это все, что надо было — лишь один взгляд Господа! В одно мгновение Томас оказался в своем теле и ожил. Еще он не успел открыть глаза, как явно услышал молитвы рабочих, стоявших вокруг. Много лет спустя Томас помнил все, что увидел «там» во всех мельчайших подробностях. Этот случай невозможно было забыть. (Свой случай он описал в книжице еsr «Оrеgоns Аmаzing Мirаclе», Christ fоr thе Nаtiоns, Inc., 1976.).

Пастор Кэннет Хейджин (Кеnnеth Е. Hаgin) вспоминает, как в апреле 1933-го года, когда он жил в Маккиней, штата Техас, его сердце перестало биться, а душа вышла из тела. «После этого я стал спускаться все ниже и ниже, и чем больше я спускался, тем темнее и жарче становилось. Потом еще глубже я начал замечать на стенах пещер мерцание каких-то зловещих огней — очевидно, адских. Наконец, большое пламя вырвалось и потянуло меня. Уже много лет прошло с тех пор, как это случилось, а я до сих пор как наяву вижу перед собой это адское пламя.

Достигнув дна пропасти, я почувствовал около себя присутствие какого-то духа, который начал вести меня. В это время над адской тьмой прозвучал властный Голос. Я не понял, что он сказал, но почувствовал, что это — глас Бога. От силы этого голоса затрепетало все преисподнее царство, как листья на осеннем дереве при дуновении ветра. Тотчас дух, толкавший меня, выпустил меня, и вихрь понес меня обратно наверх. Постепенно опять стал светить земной свет. Я оказался снова в моей комнате и впрыгнул в свое тело, как человек впрыгивает в свои брюки. Тут я увидел свою бабушку, которая начала говорить мне: «Сыночек, а я думала, что ты умер». Через некоторое время Кеннет стал пастырем одной из протестантских церквей и посвятил свою жизнь Богу. Этот случай он описал в брошюре «Мое свидетельство» [4, стр. 91].

Д-р Роолингз посвящает целую главу в своей книге рассказам людей, побывавших в аду. Одни, например, видели там огромное поле, на котором грешники в боевой схватке без отдыха калечили, убивали и насиловали друг друга. Воздух там насыщен невыносимыми воплями, ругательствами и проклятиями. Другие описывают места бесполезного труда, где жестокие демоны удручают души грешников переносом тяжестей с одного места на другое [4, 7-я глава].

Невыносимость адских мук еще проиллюстрирована следующими двумя рассказами из православных книг. Один расслабленный, промучившись много лет, наконец, взмолился к Господу с просьбой прекратить его страдания. Явился ему Ангел и сказал: «Твои грехи требуют очищения. Господь предлагает тебе вместо одного года страданий на земле, которыми бы ты очистился, испытать три часа мучения в аду. Выбирай». Страдалец подумал и выбрал три часа в аду. После этого Ангел отнес его душу в преисподние места ада.

Всюду был мрак, теснота, везде духи злобы, вопли грешников, везде одни страдания. Душа расслабленного пришла в невыразимый страх и томление, на его крики отвечало только адское эхо и клокотание геенского пламени. Никто не обращал внимания на его стоны и рев, все грешники были заняты своими собственными мучениями. Страдальцу казалось, что уже протекли целые века и что Ангел забыл про него.

Но вот наконец появился ангел и спросил: «Каково тебе, брат?» — «Ты обманул меня! — воскликнул страдалец. — Не три часа, а многие годы я здесь в невыразимых мучениях!» — «Что за годы?! — переспросил Ангел, — прошел лишь один час, и тебе надлежит еще помучиться два часа». Тогда страдалец начал умолять ангела вернуть его на землю, где он согласен страдать сколько угодно лет, лишь бы уйти из этого места ужасов. «Хорошо, — ответил ангел, — Бог проявит к тебе великую Свою милость».

Оказавшись опять на своем болезненном ложе, страдалец с той поры уже с кротостью терпел свои страдания, помня адские ужасы, где несравненно хуже. (Из писем Святогорца, стр. 183-я, письмо 15-е, 1883 год).

Вот рассказ про двух друзей, из которых один ушел в монастырь и вел там святой образ жизни, а другой остался в миру и жил греховно. Когда друг, живший греховно внезапно умер, его друг-монах стал молить Бога открыть ему участь его товарища. Однажды в лёгком сне явился ему умерший друг и стал рассказывать о своих невыносимых мучениях и о том, как неусыпающий червь гложет его. Сказав это, он приподнял свою одежду до колена и показал свою ногу, которая вся была покрыта страшным червем, снедавшим ее. От ран на ноге исходил такой ужасный смрад, что монах тотчас проснулся. Он выскочил из келии, оставив дверь открытой, а смрад из келии разлился по всему монастырю. Так как от времени зловонье не уменьшалось, то всем монахам пришлось переселиться в другое место. А монах, видевший адского узника, всю свою жизнь не смог избавиться от прилепившегося к нему смрада. (Из книги «Вечные загробные тайны», издание Свято-Пантелеимоновского монастыря на Афоне).

В противоположность этим картинам ужаса, описания Неба всегда светлы и радостны. Так, например, Фома N., ученый мировой известности, утонул в бассейне, когда ему было пять лет. К счастью, один из родственников заметил его, достал из воды и отвез в больницу. Когда остальные родственники собрались в больнице, доктор объявил им, что Фома скончался. Но неожиданно для всех Фома ожил. «Когда я оказался под водой, — рассказывал потом Фома, — то почувствовал, что лечу сквозь длинный туннель. На том конце туннеля я увидел Свет, который был настолько ярким, что можно было осязать его. Там я увидел Бога на троне и внизу людей или, вероятно, ангелов, окружающих престол. Когда я приблизился к Богу, Он сказал мне, что мое время еще не пришло. Я хотел было остаться, но внезапно очутился в своем теле». Фома утверждает, что это видение помогло ему найти правильный жизненный путь. Он захотел стать ученым, чтобы глубже постичь сотворенный Богом мир. Несомненно, он сделал большие успехи в этом направлении [7, стр. 167].

Бетти Мальц в своей книге «Я видела вечность», вышедшей в 1977-ом году, описывает как сразу после смерти она оказалась на чудесном зеленом холме. Ее удивило, что имея три операционных раны, она стоит и ходит свободно и без боли. Над ней яркое синее небо. Солнца нет, но свет повсюду. Под босыми ногами — трава такого яркого цвета, какого на земле она не видела; каждая травинка как живая. Холм был крутой, но ноги двигались легко, без усилия. Яркие цветы, кусты, деревья. Слева от нее — мужская фигура в мантии. Бетти подумала: «Не Ангел ли это?» Они шли, не разговаривая, но она поняла, что он не был чужим, и что он знал ее. Она чувствовала себя молодой, здоровой и счастливой. «Я чувствовала, что я имею все, чего когда-либо желала, была всем, чем когда-либо хотела быть, шла туда, где я всегда мечтала быть». Потом перед ее взором прошла вся ее жизнь. Она увидела свой эгоизм, и ей было стыдно, но она чувствовала вокруг себя заботу и любовь. Она и ее спутник подошли к чудесному серебряному дворцу, «но башен не было». Музыка, пение. Она слышала слово «Иисус». Стена из драгоценных камней; ворота из жемчуга. Когда ворота на мгновение приоткрылись, она увидела улицу в золотом свете. Она никого не видела в этом свете, но поняла, что это — Иисус. Она хотела войти во дворец, но вспомнила отца и вернулась в тело. Это переживание привело ее ближе к Богу. Она теперь любит людей.

Святой Сальвий Альбийский, галльский иерарх 6-го века, вернулся к жизни после того, как был мертв большую часть дня, и рассказал своему другу Григорию Турскому следующее: «Когда келья моя сотряслась четыре дня тому назад, и ты увидел меня мертвым, я был поднят двумя ангелами и отнесен на высочайшую вершину Неба, и тогда под моими стопами, казалось, виднелись не только эта жалкая земля, но также солнце, луна и звезды. Затем меня провели через ворота, которые сияли ярче солнца и ввели в здание, где все полы блестели золотом и серебром. Свет тот описать невозможно. Место это было наполнено людьми и простиралось так далеко во все стороны, что конца ему не было видно. Ангелы расчистили передо мною путь сквозь эту толпу, и мы вошли в то место, на которое наш взгляд был направлен еще тогда, когда мы были недалеко. Над этим местом парило светлое облако, которое было светлее солнца, и из него я услышал голос, подобный голосу вод многих.

Потом меня приветствовали некие существа, одни из которых были облачены в священнические одежды, а другие в обычное платье. Мои сопроводители объяснили мне, что это были мученики и другие святые. Пока я стоял, меня обвеивало такое приятное благоухание, что, как бы напитанный им, я не ощущал потребности ни в еде, ни в питье.

Затем голос из облака сказал: «Пусть этот человек вернется на землю, ибо он нужен Церкви. А я пал ниц на землю и заплакал. «Увы, увы, Господи, — сказал я. — Зачем Ты показал мне все это только для того, чтобы снова отнять у меня? Но голос ответил: «Иди с миром. Я буду призирать на тебя, пока не возвращу тебя вновь в это место. Тогда я плача пошел обратно через ворота, в которые вошел».

Другое замечательное видение Неба описано святым Андреем Христа-ради юродивым, славянином, жившим в Константинополе в 9-ом веке. Однажды во время суровой зимы святой Андрей лежал на улице и умирал от холода. Вдруг он ощутил в себе необычайную теплоту и увидел прекрасного юношу с лицом, светящимся, как солнце. Этот юноша повел его в рай, на третье Небо. Вот, что св. Андрей рассказывал, вернувшись на землю:

«По Божественному изволению я пребывал в течение двух недель в сладостном видении… Я видел себя в раю, и здесь я дивился несказанной прелести этого прекрасного и дивного места. Там находилось множество садов, наполненных высокими деревьями, которые, колыхаясь своими вершинами, веселили мое зрение, и от ветвей их исходило приятное благоухание… Эти деревья нельзя уподобить по красоте ни одному земному дереву. В тех садах были бесчисленные птицы с золотыми, белоснежными и разноцветными крыльями. Они сидели на ветвях райских деревьев и так прекрасно пели, что от их сладкозвучного пения я не помнил себя…

После этого мне показалось, что я стою наверху небесной тверди, передо мной же ходит какой-то юноша со светлым, как солнце, лицом, одетый в багряницу… Когда я последовал за ним, то увидел высокий и красивый крест подобный радуге, а кругом его — огнеподобных певцов, которые воспевали и славословили Господа, распятого за нас на кресте. Шедший предо мною юноша, подойдя ко кресту, поцеловал его и дал знак и мне, чтобы я сделал то же … Лобызая крест, я наполнился несказанной радости и почувствовал благоухание сильнее прежнего.

Идя дальше, я посмотрел вниз и увидел под собой, как бы морскую бездну. Юноша, обратившись ко мне сказал: «Не бойся, ибо нам необходимо подняться еще выше», — и подал мне руку. Когда я ухватился за нее, мы уже находились выше второй тверди. Там я увидел дивных мужей, их не передаваемую на человеческом языке радость … И вот мы поднялись выше третьего неба, где я видел и слышал множество сил небесных, воспевающих и славословящих Бога. Мы подошли к какой-то блистающей, как молния, завесе, перед которой стояли юноши, видом подобные пламени … И сказал мне водивший меня юноша: «Когда откроется завеса, ты увидишь Владыку Христа. Тогда поклонись престолу славы Его...». И вот какая-то пламенная рука отверзла завесу, и я, подобно пророку Исаии, узрел Самого Господа сидящего на престоле высоком и превознесенном, и серафимы летали вокруг Его. Он был облачен в багряную одежду; лицо Его сияло, и Он с любовью взирал на меня. Увидев это, я пал пред Ним ниц, кланяясь Пресветлому и Престолу славы Его.

Какая радость объяла меня при созерцании лица Его, того нельзя словами и выразить. Даже и теперь, при воспоминании о том видении, я преисполняюсь неизреченной радостью. В трепете я лежал перед своим Владыкой. После сего все небесное воинство воспело предивную и неизреченную песнь, а затем — не понимаю и сам, как я снова очутился в раю» (Интересно добавить, что когда святой Андрей, не видя Девы Марии, спросил, где Она, Ангел объяснил ему: «Ты думал увидеть здесь Царицу? Ее здесь нет. Она сошла в бедственный мир — помогать людям и утешать скорбящих. Я показал бы тебе Ее святое место, но теперь нет времени, ибо тебе надлежит возвратиться»).

Итак, согласно житиям святых и рассказам в православных книгах, душа попадает на небо уже после того, когда она покинула этот мир и прошла пространство между этим миром и Небом. Нередко это прохождение сопровождается кознями со стороны бесов. При этом всегда Ангелы ведут душу на Небо, и она никогда не попадает туда самостоятельно. Об этом писал и святитель Иоанн Златоуст: «Тогда ангелы отвели Лазаря … ибо душа не сама собой отходит к той жизни, что для нее невозможно. Если мы переходим из города в город, имеем нужду в руководителе, то тем паче нуждаться будет в путеводителях душа, исторгнутая из тела и представляемая к будущей жизни». Очевидно, современные рассказы о Свете и о местах дивной красоты передают не действительные посещения этих мест, а лишь «видения» и «предвкушения» их на расстоянии.

Подлинное посещение Неба всегда сопровождается явными знамениями Божественной благодати: иногда дивным благоуханием, сопровождаемым чудесным укреплением всех сил человека. Например, благоухание так напитало святого Савелия, что ему более трех дней не требовалось еды и питья, и только когда он рассказал об этом, благоухание исчезло. Глубокий опыт посещения Неба сопровождается чувством благоговения перед величием Божиим и сознанием своего недостоинства. При этом личный опыт Неба недоступен точному описанию, потому что «не видел того глаз, не слышало того ухо, и не приходило то на ум человеку, что приготовил Бог любящим Его» и «теперь мы видим как бы через тусклое стекло, гадательно, тогда же увидим лицом к лицу.

(1 Кор. 2:9 и 13:12).

 

Заключение

Бессмертие души, существование духовного мира и загробной жизни — это тема религиозная. Христианство всегда знало и учило, что человек больше чем простое сочетание химических элементов, что кроме тела он имеет душу, которая в момент смерти не умирает, а продолжает жить и развиваться в новых условиях.

За два тысячелетия существования христианства собралась богатая литература о загробном мире. В некоторых случаях Господь разрешает душам умерших являться их родственникам или знакомым, чтобы предупредить, что их ожидает в том мире, и тем самым побудить их жить праведно. Благодаря этому в религиозных книгах есть довольно много рассказов о том, что души умерших видели в том мире, об ангелах, о кознях демонов, о радости праведников в раю и о мучениях грешников в аду.

За последние четверть столетия документировано множество рассказов людей, переживших клиническую смерть. Значительный процент этих рассказов включает описание того, что люди видели поблизости от места своей кончины. В большинстве случаев души этих людей еще не успели побывать в раю или в аду, хотя иногда созерцали эти состояния.

Как более древние рассказы в религиозной литературе, так и современные исследования врачей-реаниматоров подтверждают учение Священного Писания о том, что после смерти тела какая-то часть человека (назовите ее как хотите — «личность», «сознание», «Я», «душа») продолжает существовать, хотя и в совершенно новых условиях. Это существование не пассивное, потому что личность продолжает мыслить, чувствовать, желать и т.д., — подобно тому, как она это делала во время своей земной жизни. Понимание этой изначальной истины исключительно важно, чтобы правильно строить свою жизнь.

Однако далеко не все заключения врачей-реаниматоров следует принимать за чистую монету. Иногда они высказывают мнения, основанные на неполных, а иногда и на неправильных сведениях. Христианину надо все, относящееся к духовному миру, обязательно проверять учением Священного Писания, чтобы не запутаться в сетях философских построений и личных мнений авторов книг, которые пишут на эту тему.

Главная ценность современных изысканий в вопросах жизни после смерти состоит в том, что они независимым и научным путем подтверждают истину бытия души и загробной жизни. Кроме того, они могут помочь верующему человеку лучше понять и подготовиться к тому, что он увидит непосредственно после своей смерти.

 

Приложение. Критика учения о перевоплощении

Взамен христианского учения о спасении человека во Христе все более распространяется вредное оккультно-теософское учение о перевоплощении. Согласно древнеиндусской версии этого учения душа после смерти переходит временно в астральный план, откуда она потом переселяется в другое тело, например, — в растение, насекомое, животное, или в тело другого человека. (Очевидно в этот список следует добавить микробов и вирусов, о которых не знали древние индусы. При этом тело, в которое предстоит воплотиться душе, определяется количеством “кармы” — или дел, добрых или злых, которые она собрала в предыдущей своей жизни. Если человек делал добро, то его душа переходит в более развитое и благородное существо, если же жил худо, то его душа наказывается переходом в более низкое существо. Процесс перевоплощения повторяется до тех пор, пока душа полностью не освободится от кармы путем потери всякого интереса к жизни и тогда она сливается с абсолютом (Брахма) или (согласно буддизму) растворяется в Нирване.

Учение о перевоплощении душ утверждает, что как было время, когда человек не существовал, так настанет время, когда его больше не будет. Человек начал развиваться из низших существ, например, из растений или рыб, и будет развиваться в сверхчеловека. Поэтому нынешний человек — это преходящее существо. Он целиком находится во власти космических сил, которые влекут его к непонятной для него цели и приведут его к состоянию, в котором не будет уже ничего человеческого.

Хотя существует несколько версий учения о перевоплощении, на западе популярна сейчас «очеловеченная» версия, согласно которой душа человека переходит только в тело человека, — более благородного или менее благородного, но не в низшие жизненные формы.

Учение о перевоплощении во всех его разновидностях идет вразрез с тем, что Священное Писание говорит о природе и назначении человека. Это лжеучение не имеет никаких объективных данных в свою пользу и построено полностью на фантазии. Тем не менее оно привлекает к себе приверженцев тем, что, с одной стороны, оно обещает своего рода «бессмертие» души (в его примитивном языческом виде), а, с другой стороны, отрицая верховного Судью над людьми и наказание в аду, оно освобождает грешника от чувства ответственности и страха за свои неблаговидные поступки. Логичный вывод из этого учения тот, что если человек и нагрешит в этой жизни, то в следующем своем перевоплощении он сможет поправить дело. После неограниченного цикла перевоплощений каждый человек в конце концов достигнет того же конца, что и остальные люди: слияния с абсолютом. Разница лишь в количестве циклов.

Кроме того, учение о перевоплощении дает возможность объяснить и оправдать любые страсти и даже преступления человека. Например, если содомит чувствует влечение к другим мужчинам, то это, очевидно, потому, что в одной из своих «прежних жизней» он был женщиной. Если жена изменяет своему мужу, то это, вероятно, потому, что ее любовник был ее супругом в какой-то другой жизни. И так далее.

Помимо того, что это учение есть сплошной ничем не доказуемый вымысел, оно при некоторой кажущейся привлекательности в действительности ужасно мрачно. Во-первых, что собственно перевоплощается после смерти человека? Очевидно, это не та душа, которую мы отождествляем с нашим «Я». Ведь наше «Я» сознает себя единым и непрерывным существом на протяжении всей жизни. Наше «Я» познает, набирается опыта, развивает свои таланты. А тут получается, что весь этот духовный багаж, приобретенный с большим трудом, во время смерти стирается, и человек в своем новом теле должен начинать учиться с нуля: в момент нового воплощения его сознание — белый лист бумаги. Если человек страдает за плохую карму, собранную в прежней жизни, то он никогда не сможет понять, за что именно он наказывается. Ведь он ничего не помнит. Получается, что он несет наказание за дела, совершенные им в состоянии невменяемости, что несправедливо и недопустимо ни в одной законодательной системе.

Кроме того, если все люди раньше или позже достигнут той же цели, то зачем трудиться или стараться развивать свои добрые качества, делать добро? Да и что это за награда раствориться в нирване, где нет ни мысли, ни чувств, ни воли? В понимании личности наиболее остро сталкивается теософское учение о перевоплощении с христианским учением о человеке. Учение о перевоплощении упраздняет личность. Согласно ему в космической эволюции она есть лишь преходящее образование и не является прочным ядром человека. В перевоплощениях личность человека не сохраняется. Для теософии прочным, сохраняющимся в перевоплощениях элементом является не личность, а индивидуальность, понимаемая, очевидно, как совокупность каких-то функций и признаков. Индивидуальность же есть категория натурально-биологическая, образованная эволюционным процессом. Получается отсюда, что человек в своей судьбе определен космическими силами.

Учение о перевоплощении в сущности не решает проблемы бессмертия, потому что не сохраняется память о предшествовавших жизнях, необходимой для единства личности. Перевоплощенный оказывается уже другим человеком, а может быть даже и не человеком, а чем-то другим. Теософическое миросозерцание враждебно личности и потому враждебно человеку. Теософский бог безличен, как и человек безличен. И божество, и человек, и природа — это разновидности абсолюта.

Христианское учение утверждает как раз обратное. Прочной и наследующей вечность является именно личность. Личность сотворена Богом и несет в себе образ и подобие Божие. Личность не есть продукт космической эволюции и не подлежит разложению или растворению. В этом огромное преимущество христианства над теософией. Согласно христианскому учению человек может постоянно совершенствоваться, может войти в общение с Богом и в какой-то мере уподобиться Ему, но при этом он сохраняет свою человеческую природу. Человек произошел не из низших сфер космической жизни, — он сотворен личностным Богом и в этом подобен Ему. В силу этого он предназначен для вечной сознательной жизни.

Учение о перевоплощении сталкивается с христианским учением об искуплении. Это ясно видно на евангельском примере благоразумного разбойника, который в одно мгновение своего обращения ко Христу наследует Царство Небесное (минуя индусскую карму). Искупление, совершенное Христом, освобождает человека из власти космических процессов и от власти судьбы. Оно силой благодати дает то, что не может дать предлагаемое теософией бесконечное цикловое скитание по космическим коридорам.

Современные рассказы о жизни после смерти ценны тем, что они в корне ниспровергают оккультное учение о перевоплощении. Действительно, во всех случаях, записанных врачами-реаниматорами, душа после смерти продолжала сознавать себя единой с той, которая жила в теле до смерти. Если она хотела вернуться в прежний мир, то лишь для того, чтобы довершить свою незаконченную миссию. Встречаясь с душами умерших родственников, душа временно умершего узнавала в них живые личности, и они в свою очередь узнавали ее. Во всех случаях души умерших сохраняли свое сформировавшееся «Я».

Таким образом, отрицая сохранение личности, учение о перевоплощении отрицает бессмертие вообще и делает человека игрушкой слепых космических процессов. Оно настолько же ложно насколько пессимистично.

Но Христос воскрес! Его силой и мы восстанем с нашими обновленными телами для вечной и сознательной жизни! Ему слава во веки. Аминь.

Eпископ Александр (Милеант)

 

Библиография

Книги на английском языке

1. Rаymоnd А. Мооdy, МD, Lifе аftеr Lifе, Bаntаm Bооks, NY 1978.

2. Rаymоnd А. Мооdy, МD, Rеflеctiоns оn Lifе аftеr Lifе, Bаntаm Bооks, NY 1978.

3. Rаymоnd А. Мооdy, МD, Тhе Light Bеyоnd, Bаntаm Bооks, NY 1990.

4. Меlvin Моrsе, МD, Clоsеr tо thе Light, Ivy Bооks, NY 1990 (аbоut childrеn whо еxpеriеncеd nеаr-dеаth).

5. Мichаеl Sаbоm, МD, Rеcоllеctiоns оf Dеаth, Hаrpеr & Rоw Publishеrs, NY 1982. (А sеriоus аnd mеthоdicаl invеstigаtiоn).

6. Кеnnеth Ring, PhD Lifе аt Dеаth, QUILL, Nеw Yоrk, 1982.

7. Меlvin Моrsе, МD, Clоsеr tо thе Light Ivy Bооks, publishеd by Bаllаntinе Bооks, 1990 ,”To Hell and Back,”1993.

8. Hiеrоmоnk Sеrаphim Rоsе, Тhе Sоul Аftеr Dеаth, Sаint Hеrmаn оf Аlаskа Brоthеrhооd, Plаtinа, CА., 1980.

9. J. Аnkеnbеrg аnd J. Wеldоn, Тhе Fаcts оn Lifе Аftеr Dеаth, Hаrvеst Hоusе Publishеrs, Еugеnе, Оrеgоn, 1992.

10. Rоbеrt Каstеnbаum, Is Тhеrе Lifе аftеr Dеаth?, Nеw Yоrk, Prеnticе Hаll, 1984.

 

Книги на русском языке

1. Протопресвитер Михаил Помазанский, Православное Догматическое Богословие. Типография Иова Почаевского, Джорданвиль, Нью-Йорк.

2. Архимандрит Пантелеимон, Вечные загробные тайны. Типогр. Иова Почаевского, Джорданвиль, Нью-Йорк, 1968.

3. Доктор П. Калиновский, Переход, Австралия, 1985.

4. К. Икскуль, Невероятное для многих, но истинное происшествие. Типография преп. Иова Почаеского, Джорданвиль, Нью-Йорк, 1959.

5. Монах Митрофан, Как живут наши умершие. Сан Франциско, 1991.

 

 

 

СМЫСЛ СОВРЕМЕННЫХ «ПОСМЕРТНЫХ» ОПЫТОВ

 

Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и
пророков не слушают, то если бы кто и
из мертвых воскрес, не поверят.

 

Лк. 16, 31 

1. Что доказывают современные опыты?

Столь бурно обсуждаемые ныне «посмертные» и «внетелесные» опыты совершенно не похожи на подлинные опыты иного мира, которые на протяжении веков обнаруживались в жизни богоугодных мужей и жен. Более того, за последние годы современные опыты получили такую известность и стали столь модными не потому, что они действительно новые (есть целые антологии подобных опытов в Англии и Америке XIX в.), или же потому, что в наше время они происходят чаще, но главным образом потому, что умонастроение общественности в западном мире и особенно в Америке готово к этому. Этот общественный интерес представляется частью повсеместной реакции на материализм и неверие XX века, признаком более широкого интереса к религии. Здесь мы зададим вопрос: каково могло быть значение этого нового «религиозного» интереса?

Но сначала скажем еще раз о том, что же доказывают эти опыты относительно истины религии. Большинство исследователей, по-видимому, согласны с д-ром Моуди, что эти опыты не подтверждают обычного христианского представления о небесах («Жизнь после смерти»); даже опыты тех, кто полагает, что видел небо, не выдерживают сравнения с подлинными видениями неба в прошлом; даже опыты ада скорее являются намеками, чем каким-то доказательством действительного существования ада.

Поэтому утверждение д-ра Кублер-Росс о том, что современные исследования «посмертного опыта» подтвердят то, чему нас учили две тысячи лет, — что есть жизнь после смерти и что это «поможет нам знать, а не только верить» (предисловие к «Жизни после смерти»), следует признать преувеличенным. Фактически про эти опыты можно сказать, что доказывают они не более того, что душа человека живет вне тела и что нематериальная реальность существует, но решительно не дают никакой информации о дальнейшем состоянии или существовании души после нескольких первых минут смерти, или об окончательной природе нематериального царства. С этой точки зрения современные опыты куда менее удовлетворительны, чем сведения, скопившиеся за века в житиях святых и других христианских источниках; из этих последних источников мы знаем намного больше — конечно, при условии, что мы доверяем тем, кто дал информацию, в той же мере, в какой современные исследователи доверяют тем, кого они опрашивали. Но даже и тогда нашей основной позицией в отношении потустороннего мира остается вера, а не знание; мы можем с определенной уверенностью знать, что после смерти есть «нечто» — но что же это в точности, мы постигаем верою, а не знанием.

Кроме того, то, что д-ру Кублер-Росс и ее единомышленникам кажется известным в жизни после смерти на основании «посмертного» опыта, находится в явном противоречии с тем, во что верят православные христиане на основании учения Христова и также «посмертных» опытов, описанных в православной литературе. Весь христианский «посмертный» опыт подтверждает существование неба, ада и суда, необходимость покаяния, подвига и страха вечной гибели души, а современные опыты, подобно опытам шаманов, языческих посвященных и медиумов, похоже, говорят о том, что в потустороннем мире существует «курорт» с приятными впечатлениями, где нет суда, а только «рост», и что не надо бояться смерти, а только приветствовать ее как «друга», вводящего в удовольствия «жизни после смерти».

Христианский опыт есть подлинный иной мир неба и ада, а спиритический опыт — это только воздушная часть этого мира, «астральная плоскость» падших духов. Современный опыт явно принадлежит к последней категории — но мы не могли бы этого знать, если бы мы не приняли (на веру) христианского откровения о природе потустороннего мира. Сходным образом, если д-р Кублер-Росс и другие исследователи принимают (или сочувствуют) нехристианской интерпретации этих опытов, то это не потому, что современные опыты доказывают ее, а потому, что сами исследователи уже имеют веру в ее нехристианскую интерпретацию.

Значение современных опытов поэтому и заключается в том, что они становятся широко известны как раз в то время, когда они могут послужить «подтверждением» нехристианского взгляда на жизнь после смерти; они используются как часть нехристианского религиозного движения. Посмотрим теперь пристальнее на природу этого движения.

 

2. Связь с оккультизмом

У исследователей «посмертного» опыта снова и снова можно видеть более или менее очевидную связь с оккультными идеями и практикой. Мы можем здесь определить понятие «оккультный» (буквально означает то, что спрятано) как относящееся к любому запрещенному Божиим откровением общению людей с невидимыми духами и силами (см. Левит. 19, 31; 20, 6 и т.п.). Этого общения могут искать сами люди (как на спиритических сеансах), или же оно может быть спровоцировано падшими духами (когда они спонтанно являются людям). Противоположностью «оккультному» являются термины «духовный» и «религиозный», которые относятся к разрешенным Богом контактам с Богом и Его Ангелами и святыми: молитве — со стороны человека, благодатным явлениям Бога, Ангелов и святых — с другой стороны.

Вот пример подобной оккультной связи: д-р Ханс Хольпер («За пределами этой жизни», 1977) считает, что значение «посмертных» опытов заключается в том, что они открывают людям связь с умершими, и он полагает, что при этом получаются такие же сообщения, какие «умершие» дают на спиритических сеансах. Д-р Моуди и многие другие современные исследователи, как мы уже видели, ищут объяснения современных опытов в писаниях Сведенборга и «Тибетской книге мертвых». Роберт Крукел, который является, возможно, самым серьезным исследователем в этой области, использует в качестве основных источников информации о «потустороннем» мире сообщения медиумов. Роберт Монро и другие, занимающиеся «выходом из тела», являются чистыми практиками оккультного эксперимента вплоть до того, что получают руководства-советы от встреченных бесплотных существ.

Самым характерным из всех этих исследователей, вероятно, является женщина, ставшая ведущим защитником нового отношения к смерти, вытекающего из современного «посмертного» опыта — д-р Элизабет Кублер-Росс.

Ни один христианин, конечно, не может не сочувствовать делу, которое защищает д-р Кублер-Росс — гуманному и ответственному отношению к смерти, в отличие от холодного, беспомощного и подчас страшного отношения, которое часто преобладало не только среди больничных врачей и сестер, но даже и среди духовенства, которое, как предполагается, имеет ответ на вопросы, поднимаемые самим фактом смерти. Со времени публикации ее книги «О смерти и умирании» (1969) весь вопрос о смерти стал намного менее запретным среди медиков-профессионалов, помогая создать интеллектуальную атмосферу, благоприятную для обсуждения того, что происходит после смерти — дискуссии, которая, в свою очередь, была начата в 1975 году публикацией первой книги д-ра Моуди. Не случайно, что столь многие из современных книг о жизни после смерти сопровождаются предисловиями или, по крайней мере, комментариями д-ра Кублер-Росс.

Несомненно, что всякий, придерживающийся традиционного христианского взгляда на жизнь как на место испытания для вечности, и на смерть как на вход в вечное блаженство или вечные муки, в зависимости от веры и земной жизни, найдет ее книгу расхолаживающей. Гуманно относиться к умирающему, помогать ему готовиться к смерти, не ставя при этом на первое место веру во Христа и надежду на спасение, когда все уже сказано и сделано, — значит оставаться в той же тоскливой сфере гуманизма, куда неверие вовлекло современное человечество. Опыт смерти можно сделать приятнее, чем он обычно бывает в современных больницах, но если нет знания о том, что наступает после смерти, или о том, что после смерти есть нечто, работа людей вроде д-ра Кублер-Росс сводится к подаче безнадежно больным безвредных цветных пилюль, чтобы, по крайней мере, чувствовалось, что «что-то делается».

Однако в ходе исследования (хотя в своей первой книге она этого не упоминает) д-р Кублер-Росс действительно натолкнулась на свидетельство о том, что после смерти есть нечто. Хотя до сих пор она еще не опубликовала свою собственную книгу о «посмертном» опыте, она ясно давала понять в своих многочисленных лекциях и интервью, что достаточно видела, чтобы с уверенностью знать, что жизнь после смерти существует.

Однако главный источник ее знаний — это не «посмертный» опыт других, а ее собственный, довольно поразительный опыт с «духами». Первый опыт такого рода имел место в ее кабинете в Чикагском университете в 1967 году, когда она была разочарована и подумывала о том, чтобы бросить недавно начатое исследование смерти и умирания. В ее кабинет вошла женщина и представилась, что она больная, умершая десять месяцев назад. Кублер-Росс отнеслась к этому скептически, но, как она рассказывает, в конце концов призрак ее убедил: «Она сказала, что знает о моем намерении бросить работу с умирающими больными и что она пришла просить меня не отказываться... Я протянула руку, чтобы дотронуться до нее. Я проверяла реальность. Я ученый, психиатр, и я не верила в подобное». В конце концов она убедила призрака написать записку, и последующая графологическая экспертиза подтвердила, что это был почерк умершей больной. Д-р Кублер-Росс констатирует: этот случай произошел на «перекрестке, где я могла бы принять неправильное решение, если бы не послушалась ее» (интервью Джеймса Пэра для газеты «Чикаго Трибун», издано в газете «Сан-Франциско Экзаменер и Кроникал», 14 ноября 1976, ч. Б, стр. 7). Мертвые никогда не появляются среди живых так прозаически; это потустороннее посещение, если оно подлинное, могло бы быть только явлением падшего духа с целью обмануть свою жертву. А великолепная подделка человеческого почерка для такого духа вещь простая.

Позднее общение д-ра Кублер-Росс с миром духов стало куда интимнее. В 1978 году она рассказала зачарованной аудитории из 2200 человек в Эшленде (штат Орегон), как она впервые вступила в контакт с ее «духами-руководителями». Довольно таинственным путем для нее было организовано собрание спиритического типа, по-видимому, в Южной Калифорнии, где 75 человек пели вместе, чтобы «увеличить энергию», необходимую для создания этого события. «Не более чем через две минуты я увидела перед собой гигантскую ступню. Передо мной стоял огромный человек». Этот человек сказал ей, что она должна быть учителем и что ей нужен опыт из первых рук, чтобы дать ей смелость и силы в работе. «Спустя примерно полминуты другая личность буквально материализовалась примерно в сантиметре от моих ног... Я поняла, что это мой Ангел-Хранитель. Он назвал меня Изабеллой и спросил, не помню ли я, как 2000 лет тому назад мы вдвоем работали с Христом. Затем появился третий «ангел», чтобы рассказать мне еще о «радости». Мой опыт с этими руководителями был великим опытом подлинной безусловной любви. И я просто хочу вам сказать, что мы никогда не бываем одиноки. Каждый из нас имеет Ангела-Хранителя, который никогда не удаляется от нас более чем на два фута. И мы можем призывать их. Они нам помогут».(Гейя Лафингберд, в газете «Беркли Монфли», июнь 1978, стр. 39).

На конференции движения «Новая Эра» («New Age»), посвященной проблеме здоровья, в Сан-Франциско в 1976 году д-р Кублер-Росс поделилась перед аудиторией из 2300 врачей, медицинских сестер и других профессиональных медицинских работников «глубоким мистическим опытом», который она имела накануне ночью. (Этот опыт явно такой же, как и случай в Эшленде.) «Прошлой ночью меня посетил Салем, мой дух-руководитель, и два его спутника Анка и Вилли. Они были с нами до трех ночи. Мы беседовали, смеялись и пели вместе. Они говорили, касались меня с самой невероятной любовью и невообразимой нежностью. Это был самый важный момент в моей жизни». В публике, «когда она закончила, наступила мгновенная тишина, а затем все воедино вскочили на ноги в знак признательности. Большая часть аудитории, в основном врачи и другие профессионалы в области здравоохранения, казалось, были тронуты до слез». (Ленни Крониш, «Йога журнал», сентябрь-октябрь 1976, стр. 18–20).

Из оккультных кругов хорошо известно, что «духи-руководители» (которые, конечно, являются падшими духами воздушного царства) не показываются так легко, если человек не продвинут достаточно в медиумической восприимчивости. Но, возможно, еще более удивительным, чем связь д-ра Кублер-Росс со «знакомыми духами», является восторженный отклик на ее рассказ со стороны аудитории, состоящей не из оккультистов и медиумов, а из обычных людей среднего класса и профессионалов. Несомненно, это одно из религиозных знамений времени: люди стали восприимчивы к контактам с миром духов и готовы принять оккультное объяснение этих контактов, которое противоречит христианской истине.

Совсем недавно широкую известность получили скандалы в новом убежище д-ра Кублер-Росс в Южной Калифорнии, «Шанти Нилая». Согласно этим сообщениям, многие из заседаний в «Шанти Нилая» основываются на старомодных медиумических сеансах, а ряд бывших участников заявили, что эти сеансы — жульничество. («Сан Диэго Юнион», 2 сентября 1979, стр. А–1, 3, 6, 14). Может быть, что в общении д-ра Кублер-Росс с духами больше желаемого, чем действительного; но это не влияет на то учение о жизни после смерти, которое распространяет она и подобные ей.

 

3. Оккультное учение современных исследователей

Учение д-ра Кублер-Росс и других исследователей современного «посмертного» опыта по вопросу о жизни после смерти можно суммировать по некоторым пунктам. Следует отметить, что д-р Кублер-Росс формулирует эти пункты с уверенностью человека, считающего, что он имеет опыт непосредственного общения с иным миром. Но и ученые вроде д-ра Моуди, хотя их тон более осторожен и сдержан, не могут не содействовать распространению этого учения. Вот учение о жизни после смерти, носящееся в воздухе в конце XX века и представляющееся естественным всем исповедающим его, кто не имеет ясного представления о каком-либо другом учении.

(1) Смерти бояться не следует. Д-р Моуди пишет: «Почти все в той или иной форме говорили мне, что они больше не боятся смерти» («Жизнь после смерти»). Д-р Кублер-Росс говорит: «Зарегистрированные случаи показывают, что умирание болезненно, но сама смерть <...> есть совершенно спокойный опыт, свободный от боли и страха. Все без исключения говорят о чувстве спокойствия и цельности» [1]. Здесь можно видеть полное доверие своему собственному психическому опыту, характеризующему обманутых падшими духами. В современных «посмертных» опытах нет ничего, говорящего о том, что сама смерть, во всей ее полноте, будет простым их повторением; это доверие психическому опыту является частью носящегося сейчас в воздухе религиозного духа, который создает ложное, роковое для духовной жизни чувство благополучия.

(2) Не будет ни суда, ни ада. На основании своих опросов д-р Моуди сообщает, что «в большинстве случаев модель воздаяния-наказания в посмертной жизни отвергается даже многими из тех, кто привык мыслить в этих понятиях. Они часто к их собственному изумлению обнаруживали, что даже когда светящемуся существу были ясны их самые гадкие и греховные дела, оно реагировало не с гневом и раздражением, а скорее, с пониманием и даже с юмором» («Жизнь после жизни», стр. 70). Д-р Кублер-Росс замечает об опрошенных ею в более доктринерском тоне: «Все имеют чувство «цельности». Бог не осуждает в отличие от человека» (Кемф, стр. 52). Подобным исследователям и в голову-то не приходит, что отсутствие суда в «посмертных» опытах могло бы быть первым, обманчивым впечатлением или что первые несколько минут после смерти — не место для суда; они просто толкуют эти опыты в соответствии с религиозным духом времени, которое не хочет верить ни в суд, ни в ад.

(3) Смерть не есть единственный и окончательный опыт, как описывает ее христианское учение, а скорее всего лишь безболезненный переход к «более высокому состоянию сознания». Д-р Кублер-Росс определяет ее следующим образом: «Смерть есть просто сбрасывание физического тела, подобное тому, как бабочка выходит из кокона. Это переход к более высокому сознанию, где вы продолжаете воспринимать, понимать, смеяться, сохраняете способность расти, и единственное, что вы теряете, — это то, что вам больше и не требуется, — ваше физическое тело. Это подобно тому, как вы убираете зимнее пальто при наступлении весны... и вот какова смерть». Ниже мы покажем, в каком противоречии это находится с истинным христианским учением.

(4) Цель земной жизни и жизни после смерти — это не вечное спасение своей души, а неограниченный процесс «роста» в «любви», «понимании» и «самореализации». Д-р Моуди находит, что «многие, по-видимому, вернулись с новой моделью и новым пониманием потустороннего мира — видением, которое характеризуется не односторонним судом, а скорее, совместным развитием по направлению к конечной цели — самореализации. Согласно этим новым взглядам, развитие души, особенно духовных свойств любви и знания, со смертью не прекращается. Оно, скорее, продолжается и по ту сторону, возможно, что и вечно...» («Жизнь после жизни», стр. 70). Подобный оккультный взгляд на жизнь и смерть идет не от публикуемых ныне фрагментарных опытов, а скорее, от носящейся сегодня в воздухе оккультной философии.

(5) «Посмертные» и «внетелесные» опыты сами по себе являются подготовкой к жизни после смерти. Традиционная христианская подготовка к вечной жизни (вера, покаяние, приобщение Святых Тайн, духовная борьба) имеет небольшое значение по сравнению с возросшей «любовью» и «пониманием», вдохновляемыми «посмертными» опытами; и в частности (как в недавно разработанной Кублер-Росс и Робертом Монро программе), можно подготовить безнадежно больных людей в отношении «внетелесного» опыта, чтобы они «быстро поняли, что же их ожидает на той стороне, когда они умрут» (Уилер «Путешествие на другую сторону», стр. 92). Один из опрошенных д-ром Моуди категорически заявляет: «Причина, почему я не боюсь умереть, заключается в том, что я знаю, куда я пойду, когда покину этот мир, потому что я уже был там» («Жизнь после жизни», стр. 69). Какой трагический и плохо обоснованный оптимизм!

Каждый из этих пяти пунктов является частью спиритического учения, открытого в XIX веке самими «духами» через медиумов. Это учение в буквальном смысле придумано бесами с единственной и очевидной целью подорвать традиционное христианское учение о загробной жизни и изменить весь взгляд человечества на религию. Оккультная философия, которая почти неизменно сопровождает и окрашивает современные «посмертные» опыты — это просто отцеженный до популярного уровня экзотический спиритизм викторианской эпохи, это свидетельство того, что подлинные христианские взгляды испаряются из умов широких масс на Западе. Сам «посмертный» опыт, можно сказать, не имеет связи — с оккультной философией, которая распространяется с его помощью; он содействует распространению этой философии потому, что основные христианские меры осторожности и учение, которые некогда защищали людей от подобной чуждой философии, ныне в значительной мере устранены и фактически любой «потусторонний» опыт будет ныне использован для проталкивания оккультизма. В XIX веке лишь немногие вольнодумцы и отлученные от Церкви люди верили в оккультную философию. Но теперь она настолько широко носится в воздухе, что всякий, кто не имеет собственной сознательной философии, вполне «естественно» притягивается к ней.

4. «Миссия» современных «посмертных» опытов

Но, наконец, почему же «посмертные» опыты настолько «носятся в воздухе» и каков их смысл как части «духа времени»? Наиболее очевидная причина для широкого обсуждения этих опытов в наши дни — это изобретение за последние годы новых методов реанимации клинически умерших, благодаря чему подобные опыты получили широкую огласку как никогда. Это объяснение, несомненно, помогает понять количественный рост сообщений о «посмертном» опыте, но оно слишком поверхностно, чтобы объяснить духовное воздействие этих опытов на человечество и на перемену взглядов на загробную жизнь, которой они способствуют.

Более глубокое объяснение можно найти в возрастающей открытости и чувствительности людей к «спиритическим» и «психическим» опытам вообще под весьма возросшим влиянием оккультных идей — с одной стороны, и с другой — из-за ослабевания как гуманистического материализма, так и христианской веры. Человечество еще раз подходит к принятию возможности контакта с потусторонним миром.

Более того, этот «потусторонний мир», похоже, сам раскрывается человечеству, которое стремится испытать его. «Оккультный взрыв» последних лет был вызван эффектным возрастанием паранормальных опытов всякого рода и, в свою очередь, способствовал их распространению. На одном краю спектра этих опытов находятся «посмертные» опыты, в которых для контакта с потусторонним миром требуется незначительное волевое усилие или же вообще его не требуется; на другом краю этого спектра находятся современное колдовство и сатанизм, где уже имеет место сознательная попытка общения и даже служения силам потустороннего мира, а где-то между двумя этими крайностями находятся мириады вариантов современных психических опытов от «изгибания ложек» Ури Геллера и парапсихологических внетелесных путешествий до контактов с существами НЛО и похищений ими. Важно отметить, что большое число этих паранормальных опытов имели христиане, а один из видов этих опытов (опыты «харизматические») широко принимается как подлинно христианское явление [2].

На самом же деле участие христиан во всех подобных опытах является лишь поразительным показателем того, насколько в наши времена потеряна христианская осведомленность об оккультном опыте.

Один из виднейших подлинных медиумов нашего века, покойный Артур Форд — рост почтения к которому со стороны «христиан», а вместе с тем и неверующих гуманистов сам по себе является знамением времени — дал ясный намек на то, что же означает широкое распространение оккультных опытов и чувствительность к ним: «День профессионального медиума подходит к концу. Мы были полезны как подопытные кролики. С нашей помощью ученые узнали кое-что об условиях, необходимых для того, чтобы оно (общение с миром духов) состоялось» («Psychics», by the Editors of Psychic Magazine, Harper & Row, N.Y., 1972, p. 23). То есть: оккультный опыт, до сих пор ограниченный кругом нескольких «посвященных», теперь стал доступен тысячам простых людей. Конечно, это в основном вызвано не наукой, а все большим отчуждением человечества от христианства и его жаждой новых «религиозных опытов». Лет 50–75 тому назад только медиумы и оккультисты, стоящие почти вне общества, имели контакты с «духами-руководителями», культивировали «выходы из тела» или «говорили на языках»; сегодня эти опыты стали относительно распространенными и на всех уровнях общества воспринимаются как нечто обычное.

Этот знаменитый ныне рост «потусторонних» опытов является, несомненно, одним из знамений приближающегося конца света. Описав в «Собеседованиях» различные видения и опыты загробной жизни, св. Григорий Великий замечает, что «духовный мир приближается к нам, проявляясь в видениях и откровениях... По мере того как мир приближается к концу, этот мир вечности видится ближе... Конец мира сливается с началом жизни вечной» (Cобеседования, VI, 43).

Св. Григорий, однако, добавляет, что через эти видения и откровения (которые куда более обычны в наши времена, чем в его) мы все видим истины будущего века несовершенно, потому свет все еще «тусклый и бледный, как предрассветный свет солнца перед восходом». Как это верно в отношении современных «посмертных» опытов! Никогда еще человечеству не давались такие потрясающе яркие доказательства — или, по крайней мере, намеки — на то, что есть иной мир, что жизнь не кончается и даже обладает более ясным сознанием и жизнью после смерти. Для человека с ясным пониманием христианского учения о состоянии души сразу после смерти сегодняшние оккультные опыты могут только подтвердить существование и природу воздушного царства падших духов.

Но остальной части человечества, включая большинство тех, кто все еще называет себя христианами, современные опыты вместо того, чтобы подтверждать истины христианства, служат тонким руководством к обману и лжеучению, к подготовке грядущего царства антихриста. Воистину, даже те, кто «воскресает из мертвых», не могут убедить человечество покаяться: Если Моисея и пророков не слушают, то, если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят (Лк. 16, 31). В конце концов, понять подлинное значение современных опытов могут только те, кто верен «Моисею и пророкам», т. е. полноте откровенной истины. То, что из этих опытов узнает остальное человечество, — это не покаяние и близость Божьего суда, а странное, манящее новое благовестие приятных «потусторонних» опытов и упразднение того, что установлено Богом, чтобы пробудить человека к реальности подлинного потустороннего мира, мира неба и ада, — страха Божия.

Артур Форд совершенно откровенно заявляет, что вся миссия медиумов вроде него самого заключается в том, чтобы «использовать все данные мне особые дары для устранения навсегда из земных умов страха перехода к смерти» [3]. Это также и миссия д-ра Кублер-Росс, это и «научный вывод» исследователей вроде д-ра Моуди: «потусторонний мир» приятен, и не следует бояться войти в него. Два века тому назад Эммануил Сведенборг так подытожил «духовность» верящих этому: «Мне было позволено насладиться не только радостями тела и чувств, подобно живущим на земле, но также позволено насладиться такими восторгами и радостями жизни, какие, я уверен, никто никогда не испытывал во всем мире, которые превыше и изысканнее всего, что можно вообразить и во что можно поверить. Поверьте, если бы я знал, что завтра Господь призовет меня к Себе, я бы сегодня вызвал музыкантов, чтобы еще раз испытать истинное веселье в этом мире». Когда он предсказал своей квартирной хозяйке дату своей смерти, он был так рад, «как будто собирался на праздник, на какое-то веселье» [4].

Теперь противопоставим этому отношению подлинное христианское отношение к смерти на протяжении веков. Здесь мы увидим, как губительно для души не иметь различения по отношению к духовным опытам, отбрасывать предосторожности христианского учения!

5. Христианское отношение к смерти

Хотя оккультное учение о загробной жизни и заводит далеко в сторону от истинной природы вещей, оно начинается с несомненной христианской истины: смерть тела есть не конец человеческой жизни, а лишь начало нового состояния человеческой личности, которая продолжает существовать отдельно от тела. Смерть, которая не была создана Богом, а была привнесена в творение грехом Адама в раю, — это самая удивительная форма, в какой человек встречается с падением своей природы. Судьба личности в вечности во многом зависит от того, как она относится к собственной смерти и готовится к ней.

Истинное христианское отношение к смерти заключает в себе элементы как страха, так и неуверенности, — именно тех эмоций, которые хочет упразднить оккультизм. Однако в христианском отношении нет ничего от низкого страха, который могут испытывать умирающие без надежды на вечную жизнь; христианин с умиротворенной совестью приближается к смерти спокойно и, по Божией милости, даже с определенной уверенностью. Посмотрим же на христианскую смерть нескольких великих святых египетских подвижников V века.

«Когда наступило время кончины преподобного Агафона, он пребыл три дня в глубоком внимании к себе, не беседуя ни с кем. Братия спросили его: «Авва Агафон, где ты?» — «Я предстою суду Христову», — отвечал он. Братия сказали: «Неужели и ты, отец, боишься?» Он отвечал: «Я старался по силе моей сохранить заповеди Божий, но я — человек, и откуда знаю, были ли угодны дела мои Богу». Братия спросили: «Неужели ты не уповаешь на жительство твое, которое было сообразно воле Божией?» — «Не могу уповать, — отвечал он, — потому что ин суд человечий и ин суд Божий». Они хотели еще спросить его, но он сказал им: «Окажите мне любовь, теперь не говорите со мной, потому что я не свободен». И он скончался с радостию. «Мы видели его веселящимся, — передавали его ученики, — как бы он встречал и приветствовал дорогих друзей» [5].

Даже великие святые, умирающие при явных знамениях Божией милости, сохраняют трезвенное смирение в отношении своего спасения. «Когда настало время умирать великому Сисою, просветилось лице его и он сказал сидевшим у него отцам: «Вот пришел авва Антоний». Помолчав несколько, сказал: «Вот лик пророческий пришел». Потом просветился более и сказал: «Вот пришел лик апостольский». И опять сугубо просветилось лице его; он начал с кем-то беседовать. Старцы упрашивали его сказать, с кем он беседует. Он отвечал: «Ангелы пришли взять меня, но я умоляю их, чтобы они оставили меня на короткое время для покаяния». Старцы сказали ему: «Отец, ты не нуждаешься в покаянии». Он отвечал им: «Поистине не знаю о себе, положил ли я начало покаянию». А все знали, что он совершен. Так говорил и чувствовал истинный христианин, несмотря на то, что во время жизни своей воскрешал мертвых единым словом и был исполнен даров Святаго Духа. И еще более засияло лице его, засияло, как солнце. Все убоялись. Он сказал им: «Смотрите — Господь пришел и изрек: принесите Мне избранный сосуд из пустыни». С этими словами он испустил дух. Увидена была молния, и храмина исполнилась благоухания» (Патерик Скитский; см. у епископа Игнатия, т. 3, стр. 110).

Как же отличается это глубокое и трезвенное христианское отношение от поверхностной позиции некоторых из нынешних неправославных христиан, которые думают, что уже спасены и даже не подвергнутся суду, как все люди, и поэтому не должны ничего бояться при смерти. Подобная позиция, очень широко распространенная среди современных протестантов, фактически недалеко ушла от оккультной идеи о том, что смерти бояться не следует, потому что вечных мук там нет; несомненно, хотя и неумышленно, она помогла становлению подобного отношения. Блаженный Феофилакт Болгарский (XI в.) в своем толковании на Евангелие писал: «Много таких, которые, обольщая себя тщетными надеждами, думают получить Царство Небесное и, высоко думая о себе, причисляют себя к лику избранных... Много званных, то есть Бог призывает многих, точнее, всех, но мало избранных, немного спасающихся, достойных избрания от Бога» (Толкование на Евангелие от Матфея 22, 14).

Сходство между оккультной философией и общим протестантским взглядом является, возможно, главной причиной того, что попытки некоторых евангельских протестантов критиковать современные посмертные опыты с точки зрения «библейского христианства» оказались столь неудачными. Сами эти критики столько растеряли из традиционного христианского учения о загробной жизни, воздушном царстве, делах и обманах бесов, что их критика часто расплывчата и произвольна, а их способность к различению в этой области не больше, чем у светских исследователей, почему они и обманываются «христианскими» или «библейскими» опытами в воздушном царстве.

Настоящее христианское отношение к смерти основано на осознании критической разницы между этой жизнью и грядущей. Митрополит Московский Макарий (Булгаков) в следующих словах подытожил библейское и отеческое учения по этому вопросу: «Смерть есть предел, которым ограничивается время подвигов для человека и начинается время воздаяния, так что по смерти невозможно ни покаяние, ни исправление жизни. Эту истину выразил Христос Спаситель Своею притчею о богатом и Лазаре, из которой видно, что тот и другой немедленно по смерти получили воздаяние, и богатый, как ни мучился в аду, не мог через покаяние освободиться от своих страданий» (Лк. 16, 26) [6].

Поэтому-то смерть и есть именно та реальность, которая пробуждает в человеке сознание различия между этим миром и миром грядущим, вдохновляет на жизнь, исполненную покаяния и очищения, пока у нас есть драгоценное время. Когда св. авву Дорофея некий брат спросил о себе, отчего он впадает в беспечность в келии своей, старец сказал ему: «Оттого, что ты не узнал ни ожидаемого покоя, ни будущего мучения. Ибо если бы ты достоверно знал это, то хотя бы келия твоя была полна червей, так что ты стоял бы в них по самую шею, ты терпел бы сие, не расслабевая» [7].

Сходным образом уже в новое время св. Серафим Саровский учил: «Если бы ты знал, какая сладость ожидает душу праведного на небеси, то ты решился бы во временной жизни переносить скорби, гонения и клевету с благодарением. Если бы самая эта келлия наша была полна червей и если бы эти черви ели плоть нашу во всю временную жизнь, то со всяким желанием надобно было бы на это согласиться, чтобы не лишиться той небесной радости, какую уготовал Бог любящим Его» [8].

Бесстрашие протестантов, подобно как и оккультистов, перед лицом смерти — это прямое следствие неосведомленности в том, что их ожидает в будущей жизни и что можно сделать сейчас, чтобы приготовиться к ней. По этой причине истинные опыты или видения загробной жизни потрясают до глубины души и (если человек не вел ревностной христианской жизни) изменяют всю его жизнь до конца дней. Когда преп. Афанасий Киево-Печерский умер и через два дня ожил, игумен и братия ужаснулись, увидев его ожившим; потом начали вопрошать: как ожил он? что видел и слышал? На все вопросы он отвечал только словами «спасайтесь». Когда же братья неотступно упрашивали сказать им полезное, то он завещал им послушание и непрестанное покаяние. Вслед за этим Афанасий заключился в пещере, пребыл в ней безвыходно в течение двенадцати лет, день и ночь проводя в непрестанных слезах, через день вкушая понемногу хлеба и воды и не беседуя ни с кем все это время. Когда настал час его кончины, он скончался с миром о Господе [9].

Сходно с этим на Западе Беда Достопочтенный рассказывает, как некий житель Нортумбрии, пробыв умершим целую ночь, вернулся к жизни и сказал: «Воистину я восстал из объятий смерти, и мне снова позволено жить среди людей. Но отныне не должно мне жить, как я жил прежде, а должен я вести совсем иную жизнь». Он раздал все свое имение и удалился в монастырь. Позднее он рассказал, что видел и небо, и ад; но «этот человек Божий не желал говорить об этом с безразличными и беззаботными людьми, но лишь с теми, кого преследовал страх наказания или веселила надежда жизни вечной и кто желал принять слова его к сердцу и возрастать в святости» [10].

Даже и в наше время автор «Невероятного для многих...» был так потрясен своим подлинным опытом потустороннего мира, что полностью изменил свою жизнь, стал монахом и написал повествование о своем опыте, чтобы пробудить ему подобных, которые живут в ложной беспечности неверия в будущую жизнь.
     Подобные случаи много раз встречаются в житиях святых и в других православных источниках, и они находятся в резком контрасте с опытами современных людей, которые видели «небо» и «потусторонний мир» и все же остались в ложной уверенности, что они уже готовы для жизни после смерти и что самой смерти нечего бояться.

Место памятования смерти в христианской жизни можно видеть из учебника христианского подвига, «Лествицы» преп. Иоанна Лествичника, шестая степень которой специально посвящена этому: «Как хлеб нужнее всякой другой пищи, так и помышление о смерти нужнее всяких других деланий... Невозможное для человека дело, чтобы настоящий день провели мы благочестиво, если не думаем, что это последний день нашей жизни» (Степень 6:4, 24). Писание хорошо говорит: Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь (Сир. 7, 39). Великий Варсануфий Газский советовал брату: «Да укрепляет помыслы твои памятование смерти, час которой не известен никому. Потщимся же творить добро до исхода нашего из сей жизни — ибо мы не знаем, в какой день будем призваны, — чтобы не оказаться нам неготовыми и не остаться вне чертога брачного с пятью юродивыми девами» (Св. Варсануфий, ответ 799).

Великий авва Пимен, узнав о смерти египетского подвижника, преп. Арсения Великого, сказал: «Блажен Арсений: ты оплакал себя в течение земной жизни! Не оплакивающие себя здесь будем плакать вечно. Невозможно избежать плача: или здесь — произвольного, или там, в муках, невольного» (Патерик Скитский; см. у епископа Игнатия, т. 3, стр. 108).

Только имеющий этот трезвый христианский взгляд на жизнь может осмелиться сказать вместе с апостолом Павлом, что он имеет желание разрешиться и быть со Христом (Флп. 1, 23). Только тот, кто вел христианскую жизнь подвига, покаяния и оплакивания своих грехов, может сказать со св. Амвросием Медиоланским: «Глупцы боятся смерти как величайшего зла, а мудрые ищут ее как упокоения после трудов и как конца бед» («Смерть как благо», 8: 32).

Преосвященный Игнатий Брянчанинов завершает свое знаменитое «Слово о смерти» словами, которые и сейчас, спустя сто лет, звучат для нас призывом вернуться к единственно правильному христианскому отношению к смерти, отбросив все розовые иллюзии нашего нынешнего духовного состояния, а также все ложные надежды на будущую жизнь:

«...Полезно возбуждать в себе воспоминание о смерти посещением кладбища, посещением болящих, присутствием при кончине и погребении ближних, частым рассматриванием и обновлением в памяти различных современных смертей, слышанных и виденных нами... Уразумев краткость нашей земной жизни и суетность всех земных приобретений и преимуществ, уразумев ужасную будущность, ожидающую тех, кто, пренебрегши Искупителем и искуплением, принесли себя всецело в жертву греху и тлению, — отвратим мысленные очи наши от пристального зрения на обманчивую и обворожительную красоту мира, удобно уловляющую слабое сердце человеческое в любовь к себе и в услужение себе; обратим их к страшному, но спасительному зрелищу — к ожидающей нас смерти. Оплачем себя благовременно; омоем, очистим слезами и исповеданием грехи наши, записанные в книгах Миродержца. Стяжем благодать Святаго Духа — эту печать, это знамение избрания и спасения: оно необходимо для свободного шествия по воздушному пространству и для получения входа в небесные врата и обители...

Изгнанники рая! Не для увеселений, не для торжества, не для играний мы находимся на земле, но для того, чтобы верою, покаянием и крестом убить убившую нас смерть и возвратить себе утраченный рай.

Милосердный Господь да дарует читателям этого слова и составившему его помнить смерть во время земной жизни: памятованием ее, умерщвлением себя ко всему суетному и жизнию для вечности отстранить от себя лютость смерти, когда настанет час ее, и перейти ею в блаженную, вечную, истинную жизнь. Аминь» (т. 3, стр. 181–183).

(глава 9 книги Серафима (Роуза) «Душа после смерти», 1980)

[1] Елизабет Кемф, «Ист-Вест Джорнал», март 1978, стр. 52.

[2] Рассмотрение харизматического движения как медиумического феномена можно найти в главе VII книги иеромонаха Серафима «Православие и религия будущего».

[3] Arthur Ford, “The Life Beyond Death”, N.Y., 1971, p. 153.

[4] (Цит. по: George Trobridge, “Swedenborg: Life and Teaching”, Swedenborg Foundation, N.Y., 1968, pp. 175, 276)

[5] Патерик Скитский; см. у епископа Игнатия, т. 3, стр. 107.

[6] Митр. Макарий, «Православное Догматическое Богословие», т. 2, стр. 524.

[7] Авва Дорофей. Поучение 12 «О страхе будущего мучения».

[8] Духовные поучения преп. Серафима Саровского, Платина, Калифорния, 1978, стр. 69.

[9] Т. 3, стр. 129, житие его см. в Киево-Печерском патерике, память преподобного Афанасия,

затворника Печерского, празднуется 2 декабря.

[10] Беда Достопочтенный, «История Английской Церкви и народа», Книга 5, 12, стр. 289–293.

 

 

СЛУЧАЙ С АНГЕЛИНОЙ

 

Она увидела свое тело со стороны — лежащим на операционном столе. Вокруг суетились медики. К груди прижали похожий на утюг прибор.

— Разряд! — крикнул профессор Псахес.

Тело дернулось. Но она не почувствовала боли.

— Разряд!

— Сердце не реагирует!

— Разряд! Еще! Еще!

Врачи пытались «завести» ее сердце почти полчаса. Она увидела, как молодой ассистент положил руку на плечо профессору:

— Борис Исаакович, остановитесь. Пациентка мертва.

  Профессор стащил с рук перчатки, снял маску. Она увидела его несчастное лицо — все в капельках пота.

— Как жаль! — сказал Борис Исаакович. — Такая операция, шесть часов трудились...

— Я здесь, доктор! Я живая! — закричала она. Но врачи не слышали ее голоса. Она попыталась схватить Псахеса за халат, но ткань даже не шевельнулась.

Профессор ушел. А она стояла возле операционного стола и смотрела, как завороженная, на свое тело. Санитарки переложили его на каталку, накрыли простыней.

Она услышала, как они говорят:

— Опять морока: приезжая преставилась, с Якутии...

— Родня заберет.

Да  нет у нее  никакой  родни, только сын—малолетка.

Она шла рядом с каталкой. И кричала:

— Я не умерла! Я не умерла! Но никто не слышал ее слов.

 

Жизнь

Монахиня Антония вспоминает свою смерть с трепетом:

— Господь милостив! Он любит всех нас, даже распоследнего грешника...

Антония постоянно перебирает четки. Ее тонкие пальцы дрожат. Между большим и указательным видна старая татуировка — едва заметная буква «А».

Матушка Антония перехватывает мой взгляд. Я смущаюсь, словно подсмотрел что—то запретное.

— Это память о тюремном прошлом, — говорит монахиня. — Первая буква моего имени. По паспорту я Ангелина. В юности страсть какая бедовая была...

— Расскажите!

Матушка Антония испытующе глядит на меня. Такое ощущение, что она видит меня насквозь. Мину­та кажется вечностью. Вдруг замолчит, вдруг откажет?

Наша встреча не была случайной. В Печоры Псковской области, где вблизи знаменитого Свято-Успенского монастыря живет 73-летняя матушка Антония, я приехал, по­лучив весточку от знакомых верующих: «У нас чудесная монахиня есть. На том свете побывала».

Матушка Антония, как оказалось, в недавнем прошлом была строительницей и настоятельницей жен­ского монастыря в Вятских Поля­нах Кировской области. После третьего инфаркта по слабости здоровья была отправлена на покой. С журналистом «Жизни» согласилась встретиться только после того, как получила рекомендации от духовных лиц.

Мне кажется, что она мою просьбу отсылает куда-то наверх. И получает ответ. У меня замирает дыхание.

Наконец она произносит:

— Расскажу. Не зная моего прошлого, не понять того, что случилось со мною после смерти. Что уж было — то было...

Матушка Антония совершает крестное знамение. Еле слышно, одними губами, шепчет молитву. Чувствуется, что возвращение в прошлое требует от нее немалых душевных и физических усилий словно пловцу, которому предстоит нырнуть в бурлящий водоворот.

 

Детство

— Родилась я в Чистополе. Это маленький городок на Каме в Татарии. Папа, Василий Рукавишников, ушел на фронт добровольцем. Погиб на Брянщине, в партизанах. Мама, Екатерина, вновь вышла замуж — за старика, он лет на тридцать был старше ее. Я до того возненавидела его, что убежала из дома. Попала в детдом в Казани. Сказала, что сирота. В конце войны обучили меня вместе с подругами на мотористок и отправили на шахту в Свердловскую область. В первый же день мы бунт устроили — из-за приставаний. Мы малолетки, а шахтеры там ушлые. В первый же день облапали... Ну я и подбила подруг в Москву бежать, к товарищу Ворошилову. Жаловаться. Добирались на подножках вагонов, отчаянные были, смелые. Заночевали в парке Горького, в кустах, прижимаясь друг к другу...

 

Ворошилов

— Утром я, как самая маленькая, на вид мне давали лет двенадцать, пошла в разведку. Выбрала на лавочке дяденьку посолиднее. Подошла, спросила, как Ворошилова найти. Дяденька ответил, что запись на прием ведется в приемной Верховного Совета на Моховой улице. Нашли мы эту приемную. Явились туда всей гурьбой. «Куда?» — спросил нас милиционер у двери. — «К Ворошилову!» — «Зачем?» — «Это мы только ему скажем». Милиционер отвел нас в какой-то кабинет. За столом толстый начальник сидит. Глянул на нас строго: «Рассказывайте!».  А я как заору: «Бежим, девчонки! Это не Ворошилов!». Такой шум мы устроили, что все сбежались. И тут вижу, как Ворошилов входит. Я его по фотографиям знала. Увел нас с собой. Велел принести бутербродов, чаю. Выслушал. И спросил: «Учиться хотите?» — «Да!»

— «Скажите на кого, вам выпишут направление». Я выбрала геологический техникум в Кемеровской области... А там беда вышла — с ворьем связалась. По глупости и от голодухи. Нравилось мне, как они живут: рисково, красиво. Татуировку сделала, чтобы все видели, что я фартовая. Только погулять долго не получилось: нашу шайку поймали... В тюрьме мне не понравилось.

 

Сын

— Когда вышла на свободу, дала клятву себе: никогда за решетку не попадать. Вышла замуж, уехала в Якутию — в поселок Нижний Куранах. Работала там в «Якутзолоте». Орден даже заслужила — Трудового Красного Знамени... Сначала все в семье ладно было, сыночка родила, Сашеньку. Потом муж пить начал. И бил  из-за ревности. Потом бросил. Горевать не стала — так с ним намучилась! А тут еще болезнь навалилась. Сначала значения не придала, а потом, как уж прижало (несколько раз сознание средь бела дня теряла), к врачам пошла. Обследовали и нашли опухоль в голове. Отправили срочно в Красноярск, в клинику мединститута. Я плачу: «Спасите! У меня сынок один, еще школьник — круглым сиротой останется!». Профессор Псахес взялся прооперировать... Знала, что операция опасная, боялась страшно! Тогда и про Бога вспомнила. Прежде такой атеисткой была, богохульницей, а тут на ум молитва пришла. Вернее, стишок духовный, которому меня однажды в детстве одна женщина обучила. «Сон Богородицы» называется. Про Иисуса, все его страдания. Почти все Евангелие в этих стихах пересказано... Повезли меня на операцию, а я дрожу и «Сон Богородицы» шепчу. Дали наркоз, сверлить череп стали... Я боли не чувствую, но все слышу — как с головой моей возятся. Долго оперировали. Потом, как сквозь сон, услышала, как меня по щекам хлопают. «Все, — говорят, — просыпайся!» Я очнулась от наркоза, дернулась, хотела встать, подняться, тут сердце и остановилось. А меня словно что-то наружу из тела вытолкнуло — из себя, будто из платья, выскользнула...

 

Смерть

...Каталку с безжизненным телом отвезли в холодную комнату без окон. Ангелина стояла рядом. Видела, как ее труп переложили на железный топчан. Как стащили с ног бахилы, которые были на ней во время операции. Как привязали клеенчатую бирку. И закрыли дверь.

В комнате стало темно. Ангелина удивилась: она видела!

— Справа от моего тела лежала голая женщина с наспех зашитым разрезом на животе, — вспоминает монахиня. — Я поразилась: прежде никогда не знала ее. Но почувствовала, что она мне почти родная. И что я знаю, от чего она умерла — случился заворот кишок. Мне стало страшно в мертвецкой. Бросилась к двери — и прошла сквозь нее! Вышла на улицу — и остолбенела. Трава, солнце — все исчезло! Бегу вперед, а мне дороги нет. Как привязанная к больнице. Вернулась обратно. Врачей, больных в палатах и коридорах вижу. А они не замечают меня. Глупая мысль в голову пришла: «Я теперь человек-невидимка!». Смешно самой стало. Стала хохотать, а меня никто не слышит. Попробовала сквозь стену пройти — получилось! Вернулась в мертвецкую. Опять увидела свое тело. Обняла себя, стала тормошить, плакать. А тело не шевелится. И я зарыдала, как никогда в жизни — ни раньше, ни потом — не рыдала...

 

Ад (продолжение)

Матушка Антония рассказывает:

— Вдруг рядом со мной, как из воздуха, появились фигуры. Я их для себя назвала — воины. В одежде, как у святого Георгия Победоносца на иконах. Почему-то я знала, что они пришли за мной. Стала отбиваться. Кричу: «Не трогайте, фашисты!» Они властно взяли меня под руки. И внутри меня голос прозвучал: «Сейчас узнаешь, куда попадешь!» Меня закружило, во мрак окунуло. И такое нахлынуло — страсть! Боль и тоска невозможная. Я ору, ругаюсь всяко, а мне все больнее. Про эти мучения рассказать не могу — слов таких просто нет... И тут па правое ухо вроде как кто тихонечко шепчет: «Раба Божия Ангелина, перестань ругаться — тебя меньше мучить станут...» Я затихла. И за спиной словно крылья почувствовала. Полетела куда-то. Вижу: слабенький огонек впереди. Огонечек тоже летит, и я боюсь отстать от него. И чувствую, что справа от меня, как пчелка малая, тоже кто-то летит. Глянула вниз, а там множество мужчин с серыми лицами. Руки вверх тянут, и я их голоса слышу: «Помолись за нас!» А я перед тем, как умереть, неверующая была. В детстве окрестили, потом в храм не ходила. Выросла в детдоме, тогда нас всех атеистами воспитывали. Только перед операцией про Бога и вспомнила... Той «пчелки» справа не вижу, но чувствую ее. И знаю, что она не злая. Спрашиваю ее про людей: «Кто это и что это?» И голосок тот же, ласковый, отвечает: «Это тартарары. Твое место там...» Я поняла, что это и есть ад.

 

Рай

— Вдруг я почувствовала себя как на Земле. Но все ярче, красивее, цветет, как весной. И аромат чудный, все благоухает. Меня еще поразило: одновременно на деревьях и цветы, и плоды — ведь так не бывает. Увидела стол массивный, резной, а за ним трое мужчин с одинаковыми очень красивыми лицами, как на иконе «Троица». А вокруг много-много людей. Я стою и не знаю, что делать. Подлетели ко мне те воины, которые в морг приходили, поставили меня на колени. Я наклонилась лицом до самой земли, но воины меня подняли и жестами показали, что так не надо, а нужно, чтобы плечи были прямо, а голову склонить на грудь... И разговор начался с теми, что за столом сидели. Меня поразило: они знали все обо мне, все мои мысли. И их слова словно сами возникали во мне: «Бедная душа, что же ты столько грехов набрала!» А мне было ужасно стыдно: вдруг ясно вспомнился каждый мой плохой поступок, каждая дурная мысль. Даже те, которые я давно забыла. И мне вдруг себя жалко стало. Поняла, что не так жила, но не обвиняла никого — сама свою душу сгубила..

 

Господь

— Внезапно я поняла, как надо называть того, кто в середине сидит, сказала: «Господи!» Он отозвался — в душе сразу такое райское блаженство наступило. Господь спросил: «Хочешь на Землю?»

— «Да, Господи!» — «А посмотри вокруг, как здесь хорошо!» Он руки вверх воздел. Я посмотрела вокруг — и ну все как засияло, так было необычайно красиво! А внутри меня вдруг случилось то, чего я не испытывала никогда: в сердце вошли бесконечная любовь, радость, счастье — все разом. И я сказала: «Прости, Господи, я недостойна!» И тут пришла мысль о сыне, и я сказала: «Господи, у меня сын есть Сашенька, он без меня пропадет! Сама сирота, от тюрьмы не убереглась. Хочу, чтобы он не пропал!» Господь отвечает: «Ты вернешься, но исправь свою жизнь!»

— «Но я не знаю как!» —  «Узнаешь. На твоем пути попадутся люди, они подскажут! Молись!» — «Но как?» — «Сердцем и мыслью!».

 

Будущее

— И тут мне будущее открыли: «Выйдешь вновь замуж». — «Кто же меня возьмет такую?» — «Он сам тебя найдет». — «Да не нужен мне муж, я с прежним пьяницей на всю жизнь намучилась!»

— «Новый будет добрый человек, но тоже не без греха. С Севера не уезжай, пока сына в армию не проводишь. Потом встретишь его, женишь. А затем суждено тебе брата найти». — «Неужто он жив? Я с войны о Николае вестей не имею!» — «Инвалид он, на коляске ездит. Найдешь его в Татарии и сама туда с мужем переедешь. Ты брату будешь очень нужна, будешь ухаживать за ним и сама похоронишь его». — «А с сыном все хорошо будет?» — «За него не беспокойся. Он, как станет взрослым, от тебя откажется. Но ты не унывай. Помни Господа и расскажи людям о том, что видела здесь! И помни — ты обещала исправить свою жизнь!»

 

Возвращение

— Очнулась я уже в своем теле. Почувствовала, что мне очень холодно: я замерзла сильно. Взмолилась: «Мне холодно!» И голос слышу в правом ухе: «Потерпи, сейчас за тобой придут!» И точно: открывается дверь, входят две женщины с тележкой — хотели анатомировать меня везти. Подошли ко мне, а я простыню сбросила. Они — в крик и бежать! Профессор Псахес, который меня оперировал, с медиками прибегает. Говорит: «Не должно быть, что жива». Светит какой-то лампочкой в зрачок. А я все вижу, чувствую, а окоченела так, что сказать ничего не могу, только мигнула глазами. Меня привезли в палату, обложили грелками, закутали в одеяла. Когда согрелась, рассказала о том, что случилось со мной. Борис Исаакович Псахес внимательно выслушал. Сказал, что после моей смерти прошло три дня.

 

Продолжение

— Еще в больнице, — рассказывает матушка Антония, — я написала о том, что со мной произошло, в журнал «Наука и религия». Не знаю, напечатали ли. Профессор Псахес назвал мой случай уникальным. Через три месяца выписали.

— Уехала я обратно в Якутию,  — рассказывает матушка Антония.  — Опять в «Якутзолото» устроилась, я там на хорошем счету была. Работаю, сына ращу. В церковь ходить стала, молиться. Все случилось так, как мне на том свете предсказано было. Замуж вышла, потом сына женила. И старшего брата Николая, с войны потерянного, нашла  — в Татарии. Он одинокий был, инвалид на коляске, уже сильно больной. Мы переехали в Нижнекамск, поближе к брату. Квартиру нам с мужем там дали, как северянам. Я к тому времени уже на пенсии была. Ухаживала за братом до самой его смерти. Похоронила, оплакала.

 А потом и сама заболела. В боку закололо, во рту кисло стало. Терпела долго. По сравнению с адскими муками все земные болячки — как укол булавкой. Уговорили меня сын с мужем в больницу пойти. Из поликлиники отправили на обследование в Казань. А там нашли рак печени. Сказали, что с операцией опоздала, что метастазы пошли. И такая тоска на меня напала — не передать. Грешная мысль пришла: «Кому я нужна такая, всем обуза!».

 Пошла на мост — топиться. А перед тем как в воду броситься, с небом решила попрощаться. Подняла глаза — и увидела кресты и купола. Храм. Думаю: помолюсь в последний раз перед тем, как утопиться. Пришла в собор. Стою перед иконой Богородицы и плачу. Тут женщина, что в храме убиралась, заметила мои слезы, подошла, спросила, что со мной случилось. Рассказала про рак, про то, что муж начал пить, что никому я не нужна, что у сына своя семья и я ему обуза. Что хотела руки на себя наложить. А женщина мне и говорит: «Тебе надо сейчас же ехать в Набережные Челны. Туда приехал чудесный батюшка, архимандрит Кирилл из Риги. Он все на свете лечит!».

 

Архимандрит

Матушка Антония показывает фотокарточку священника, что висит у нее в келье. На снимке — благообразный, осанистый батюшка с двумя крестами на облачении.

— Это мой духовный отец, — ласково говорит монахиня. — Архимандрит Кирилл (Бородин). Чудотворец и праведник. При советской власти в тюрьме за веру страдал. Он сам, врач по образованию, многих людей исцелил. В 1998 году отошел ко Господу. Мне отец Кирилл не только жизнь спас — душу вымолил. Приехала я тогда в Набережные Челны по указанному мне в церкви адресу, даже домой в Нижнекамск заезжать не стала. Очередь стоит в квартиру, в которой отец Кирилл принимает, длиннющая. Думаю, всю ночь стоять придется. Тут дверь распахивается, выходит священник и меня рукой манит: «Матушка, иди сюда!» Завел к себе. Ладонь на голову положил: «Ах, какая ты болящая!» И вдруг в меня радость вошла — как тогда, на том свете перед Господом... Хотела отцу Кириллу о себе рассказать, про то, что на том свете пережила, но он меня остановил: «Я все про тебя знаю».

 

Монастырь

— Тут батюшка мне и говорит: «Езжай в Елабугу, там монастырь налаживается. Скажешь матушке Евгении, что я прислал», — рассказывает матушка Антония. — Я замялась: «Что вы, батюшка! Муж и сын у меня». Тут отец Кирилл странные слова произнес: «Нет никого у тебя!» Я ропщу: «Ночь уже!» А он, строго так: «Благословляю идти!». Куда денешься? Пошла на автовокзал. Автобусы рейсовые все уже ушли. Вдруг мужичок какой-то тормозит: «Кто на Елабугу?». До самого монастыря довез. Там уже ждали. Стала жить при монастыре и молиться. А силы таяли. Уж и есть мало что могла: печень совсем отказывала... И вот сон мне однажды снится. Вижу четверых мужчин, одетых в белое. Они вокруг меня. Я лежу, а один из них говорит: «Тебе сейчас больно будет. Потерпи, не бойся, рак пройдет». Утром проснулась, а печень не болит. Аппетит появился — на еду накинулась. Ем все, от чего раньше отказывалась — булку, суп. И хоть бы раз в боку кольнуло! Тут отец Кирилл приехал. Рассказала ему про странный сон. Спрашиваю: «Кто меня во сне исцелил?» А батюшка отвечает: «Неужели ты не догадалась? Это тебе Божья милость!»

 

Сын

— Благословил меня отец Кирилл домой в Нижнекамск съездить — вещи забрать и документы оформить, — рассказывает матушка Антония. — Приехала, а сын и муж меня потеряли. Думали, померла уже. Мужу объяснила, что развод нужен, что в монастырь хочу, душа просится Богу служить. Он смирился. А сын — ни в какую: «Не пущу!». Посадил на цепь собачью. Три дня держал, даже в туалет водил на ней. Я молилась, чтобы Господь сына вразумил. Отпустил все же Саша меня в монастырь. Но в спину крикнул: «Теперь ты мне не мать...» Вспомнила я тогда, что Господь мне на том свете говорил: «Сын от тебя откажется»...

Постригли меня в монахини с именем Антония. В переводе с греческого это означает «приобретение взамен». В монастыре я поменяла свою жизнь, как тогда Господу обещала. Потом меня благословили в Вятских Полянах новый монастырь строить, настоятельницей поставили. Служила там. А после инфаркта на покой попросилась. Приехала в Псков, потом в Печоры перебралась. Здесь, возле святых мест, и молиться, и дышать легче...

 

Дар

Про матушку Антонию в Печорах говорят с любовью. Рассказывают, что кроме великого дара утешать людей есть у нее способность видеть их сущность духовными очами.

— Было время, когда действительно видела, — рассказывает матушка Антония. — Потом упросила Господа лишить меня этого дара. Тяжело это.

— Мне говорили, что вы видели чудо в храме: таинство превращения хлеба и вина в плоть и кровь Христову.

— Это было на Пасху, когда Царские врата, закрывающие вход в алтарь, распахнуты. Стою я возле Царских врат, жду причастия. И смотрю, как священники у алтаря таинство сотворяют, копьецом из просфоры частицы вынимают. Думаю я: как же хлеб станет Христовой плотью? И тут на алтаре как солнце засияло. Вижу — вместо просфоры младенчик лежит. Красивый такой, весь светится. А священники его копьецом в грудь! Закричала на весь храм: «Не трогайте младенчика!». Люди на меня смотрят, не поймут, в чем дело. А я вижу: чаша золотая, для причастия, делается прозрачной, словно стеклянная. И сама собой наполняется кровью. После службы со страхом рассказала обо всем своему духовному отцу. Он меня успокоил: «Господь тебе чудо показал, радуйся!». Вот и живу в радости. Хочу сказать всем: смерти нет, есть жизнь вечная. Надо только любить друг друга и быть верными Господу.

— А будущее предсказываете?

— Нет. Одно знаю: Россию тяжкие испытания ждут. Но если мы станем добрее, Господь нас простит...

(Григорий Тельнов, газета «Жизнь», №№ 233–235)

 

 

 

РАССКАЗ ОБ ИСТИННЫХ СОБЫТИЯХ, ПРОИСШЕДШИХ В ГОРОДЕ БАРНАУЛЕ С КЛАВДИЕЙ УСТЮЖАНИНОЙ В 1964 ГОДУ

 

Я, Устюжанина  Клавдия Никитична, родилась 5 марта 1919.г. в селе Ярки Новосибирской области в многодетной семье крестьянина Никиты Трофимовича Устюжанина . В семье нас было четырнадцать детей, но Господь не оставлял нас Своей милостью.

В 1928 г. я лишилась матери. Старшие братья и сестры пошли работать (я была в семье предпоследним ребенком). Отца народ очень любил за его отзывчивость и справедливость. Он помогал нуждающимся всем, чем только мог. Когда он заболел брюшным тифом, то тяжело пришлось семье, но Господь не оставил нас. В 1934 г. отца не стало. После семилетки я пошла учиться в техникум, а затем окончила курсы шоферов (1943 — 1945 гг.). В 1937 г. я вышла замуж.

Через год родилась дочь Александра, но через два года она заболела и умерла. После войны я потеряла мужа. Тяжело было одной, приходилось работать на всяких работах и должностях. В 1941 г. у меня стала болеть поджелудочная железа, и я стала обращаться к врачам за помощью. Вышла второй раз замуж, детей у нас долго не было. Наконец в 1956 г. у меня родился сын Андрюша. Когда ребенку исполнилось 9 месяцев, мы с мужем разошлись, потому что он сильно пил, ревновал меня, плохо относился к сыну.

В 1963 — 1964 гг. я вынуждена была лечь в больницу на обследование. У меня была обнаружена злокачественная опухоль. Однако, не желая меня расстраивать, мне сказали, что опухоль доброкачественная. Я хотела, чтобы мне сказали правду, ничего не скрывая, но мне сообщили только, что карточка моя находится в онкологическом диспансере. Придя туда и желая узнать правду, я выдала себя за свою сестру, которая интересуется историей болезни родственницы.

Мне ответили, что у меня злокачественная опухоль, или так называемый рак. Прежде чем лечь на операцию, мне нужно было, в случае смерти, устроить сына и произвести опись имущества. Когда опись была сделана, то стали у родственников спрашивать, кто возьмет к себе моего сына, но все от него отказались, и тогда оформили его в детский дом. 17 февраля 1964 года я сдала дела в своем магазине, а 19 февраля была уже на операции.

Проводил ее известный профессор Израиль Исаевич Неймарк (еврей по национальности) вместе с тремя врачами и семью практикантами-студентами. Вырезать что-либо из желудка было бесполезно, так как весь он был охвачен раком; было выкачано 1,5 литра гноя. Прямо на операционном столе наступила смерть.

Сам процесс отделения моей души от тела я не чувствовала, только вдруг увидела я свое тело со стороны так, как мы видим, например, какую-нибудь вещь: пальто, стол и т. п. Вижу, как вокруг моего тела суетятся люди, стараясь вернуть меня к жизни. Я все слышу и понимаю, о чем они говорят. Чувствую и переживаю, но дать им знать, что я здесь, не могу. Вдруг я оказалась в близких и родных мне местах, там, где меня когда-либо обижали, где я плакала, и в других трудных и памятных мне местах.
Однако я не видела возле себя никого, и сколько ушло времени на то, чтобы я могла побывать в этих местах, и каким способом осуществлялось мое передвижение — для меня все это осталось непостижимой тайной. Неожиданно я оказалась в совершенно незнакомой мне местности, где не было ни жилых домов, ни людей, ни леса, ни растений. Тут я увидела зеленую аллею, не очень широкую и не очень узкую.

Хоть я и находилась на этой аллее в горизонтальном положении, но лежала не на самой траве, а на темном квадратном предмете (примерно 1,5 на 1,5 метра), однако из какого он был материала, я не могла определить, так как была не в состоянии осязать его своими руками. Погода была умеренная: не очень холодно и не очень жарко. Я не видела, чтобы там светило солнце, однако нельзя сказать, чтобы погода была пасмурной. У меня появилось желание спросить у кого-нибудь о том, где я нахожусь.

На западной стороне я увидела ворота, напоминающие своей формой царские врата в храме Божием. Сияние же: от них было настолько сильное, что если бы можно было сравнить сияние золота или другого какого металла драгоценного с их блеском, то оно было бы в сравнении с этими вратами углем. Вдруг я увидела, что с востока по направлению ко мне идет высокого роста Женщина. Строгая, одетая в длинное одеяние (как я узнала позднее — монашеское), с покрытой головой.

Видно было строгое лицо, концы пальцев рук и часть ступни при ходьбе. Когда Она становилась ногою на траву, то та сгибалась, а когда убирала ногу, то трава разгибалась, принимая свое прежнее положение (а не так, как бывает обычно). Возле Нее шел ребенок, который доставал Ей только до плеча. Я старалась увидеть его лицо, но мне так это и не удалось, потому что он все время поворачивался ко мне или боком, или спиной. Как я узнала позже, это был мой Ангел хранитель.

Я обрадовалась, думая, что когда они подойдут поближе, то я смогу узнать у них, где нахожусь. Все время ребенок что-то просил у Женщины, гладил Ее руку, но Она очень холодно обращалась с ним, не внимая его просьбам. Тогда я подумала: «Какая Она безжалостная. Если бы мой сын Андрюша просил у меня чего-нибудь так, как просит у Нее этот ребенок, то я бы даже на последние деньги купила ему то, что он просит». Не доходя 1,5 или 2 метра Женщина, подняв кверху глаза, спросила: «Господи, куда ее?»

Я услышала голос, который ответил Ей: «Ее надо спустить обратно, она не в срок умерла». Это был как бы плачущий мужской голос. Если бы можно было его определить, то это был бы баритон бархатного оттенка. Когда я услышала это, то поняла, что нахожусь не в каком-то городе, а на небесах. Но вместе с тем у меня появилась надежда на то, что я смогу спуститься на землю. Женщина спросила: «Господи, на чем ее спустить, у нее короткий волос?» Я вновь услышала ответ: «Дай ей косу в правую руку, под цвет ее волос».

После этих слов Женщина вошла в ранее виденные мною ворота, а Ее ребенок остался стоять возле меня. Когда не стало Ее, то я подумала, что если эта Женщина говорила с Богом, то и я могу, и спросила: «У нас на земле говорят, что у вас здесь где-то рай есть?» Однако ответа на вопрос мой не последовало. Тогда я еще раз обратилась к Господу: «У меня остался маленький ребенок». И слышу в ответ: «Я знаю. Тебе жаль его?» — «Да», — отвечаю и слышу: «Так вот, Мне вас каждого в три раза жальче.

А вас у Меня столько, что нет числа такого. Вы по Моей благодати ходите, Моей благодатью дышите и Меня же по-всякому склоняете». И еще я услышала: «Молись, век мизерный жизни остался. Не та молитва сильна, которую ты где-то вычитала или выучила, а та, которая от чистого сердца, стань в любом месте и скажи Мне: «Господи, помоги мне ! Господи, дай мне!» Я вас вижу, Я вас слышу». В это время вернулась Женщина с косою, и я услышала голос, обращающийся к Ней:

«Покажи ей рай, она спрашивает, где здесь рай есть». Женщина подошла ко мне и протянула надо мной Свою руку. Как только Она так сделала, меня как будто током подбросило, и я сразу же оказалась в вертикальном положении. После этого Она обратилась ко мне со словами: «Ваш рай на земле, а здесь вот какой рай», — и показала мне по левую сторону. И тут я увидела великое множество людей, тесно стоящих друг ко другу. Все они были черные, обтянутые обгорелой кожей.

Их было так много, что, как говорится, яблоку негде было упасть. Белыми были только белки глаз и зубы. От них шел такой невыносимый смрад, что когда я уже ожила, то еще некоторое. время ощущала его. Запах в туалете по сравнению с ним как духи. Люди переговаривались между собой: «Эта с земного рая прибыла». Они старались узнать меня, но я никого из них не могла опознать. Тогда Женщина сказала мне: «Для этих людей самая дорогая милостыня на земле — вода.

Одной каплей воды напивается бесчисленное множество людей». Потом Она вновь провела рукой, и людей не стало видно. Но вдруг я вижу, что в мою сторону движутся двенадцать предметов. Своей формой они напоминали тачки, но только без колес, однако не было видно и людей, которые перемещали бы их. Эти предметы передвигались самостоятельно. Когда они подплыли ко мне, Женщина дала мне косу в правую руку и сказала: «Наступай на эти тачки и иди все время вперед». И я пошла вначале правой ногой, а потом приставляя к ней левую (не так, как мы ходим — правой, левой). Когда я таким образом дошла до последней — двенадцатой, то она оказалась без дна. Увидела я и всю землю, да так хорошо, четко и ясно, как мы и ладонь-то свою не видим. Увидела храм, возле него магазин, в котором я последнее время работала. Я сказала Женщине: «Я работала в этом магазине». Она ответила мне: «Я знаю». А я подумала: «Если Она знает, что я там работала, то выходит, что Она знает, и чем я там занималась». Увидела я и наших священников, стоявших к нам спиною и в гражданской одежде. Женщина спросила меня: «Узнаешь ли ты кого-нибудь из них?» Присмотревшись к ним повнимательнее, я указала на о. Николая Вайтовича и назвала его по имени-отчеству, как это делают светские люди, В этот момент священник обернулся в мою сторону.

Да это был он, на нем был костюм, которого раньше я никогда не видела. Женщина сказала: «Становись сюда». Я ответила: «Здесь нет дна, я упаду». И слышу: «Нам и надо, чтобы ты упала». — «Но я разобьюсь». — «Не бойся, не разобьешься». Затем Она тряхнула косою, и я очутилась в морге в своем теле. Как или каким способом я вошла в него — не знаю. В это время в морг внесли мужчину, у которого была отрезана нога. Кто-то из санитаров заметил во мне признаки жизни.

Сообщили об этом врачам, и они приняли все необходимые меры ко спасению: дали мне кислородную подушку, сделали уколы. Мертвой пробыла я трое суток (умерла 19 февраля 1964 г., ожила 22 февраля). Выписка из истории болезни К.Н. Устюжаниной. Через несколько дней, не зашив как следует горло и оставив свищ в боку живота, меня выписали домой. Громко говорить я не могла, поэтому произносила слова шепотом (повредили голосовые связки). Когда я еще находилась в больнице, мой мозг оттаивал очень медленно.

Это проявлялось таким образом. Например, я понимала, что это моя вещь, но как она называется, сразу вспомнить не могла. Или когда ко мне приходил мой сын, то я понимала, что это мой ребенок, но как его звать — не могла сразу вспомнить. Даже тогда, когда я находилась в таком состоянии, если бы меня попросили рассказать о том, что я видела, я бы это сразу исполнила. С каждым днем мне становилось лучше и лучше. Незашитое горло и свищ в боку живота не давали мне правильно есть.

Когда я что-нибудь ела, то часть пищи проходила через горло и свищ. В марте 1964 г. я легла на повторную операцию для того, чтобы узнать о состоянии своего здоровья и чтобы зашили мне швы. Повторную операцию проводила известный врач Алябьева Валентина Васильевна. Во время операции я видела, как врачи копаются в моих внутренностях, а желая знать мое состояние, задавали мне различные вопросы, и я отвечала на них.

После операции Валентина Васильевна в сильном волнении сказала мне, что в организме нет даже и подозрения на то, что у меня был рак желудка: все внутри было как у новорожденной. После повторной операции я пришла на квартиру к Израилю Исаевичу Неймарку и спросила его: «Как вы могли так ошибиться? Нас, если мы ошибемся, судят». А он ответил: «Это было исключено, так как я все это видел сам, видели это все присутствовавшие со мной ассистенты, и, наконец, это подтвердил анализ».
По милости Божией, первое время я чувствовала себя очень хорошо, стала ходить в церковь, причащаться. Все это время меня интересовал вопрос: Кто была Та Женщина, Которую я видела на небе? Однажды находясь в храме, я узнала Ее образ на одной из икон Божией Матери (Казанская икона). Тогда я поняла, что это была Сама Царица Небесная. Рассказав о. Николаю Вайтовичу о том, что было со мной, я упомянула о костюме, в котором его тогда видела.

Он был очень поражен услышанным и несколько смущен тем обстоятельством, что этот костюм он до того времени ни разу не надевал. Враг рода человеческого стал строить различные козни, много раз я просила Господа показать мне злую силу. До чего же неразумен человек! Подчас мы и сами не знаем, что просим и что нам нужно. Однажды мимо нашего дома с музыкой проносили покойника. Мне стало интересно, кого хоронят. Я открыла ворота, и — о ужас! Трудно представить состояние, которое охватило меня в тот момент.

Предо мной предстало неописуемое зрелище. Это было настолько ужасно, что нет слов выразить то состояние, в котором я оказалась. Я увидела множество злых духов. Они сидели на гробе и на самом покойнике, и все вокруг было заполнено ими. Носились они в воздухе и радовались, что завладели еще одной душой. «Господи, помилуй!» — невольно вырвалось из моих уст, я перекрестилась и закрыла калитку.

Я стала просить Господа помочь мне и в дальнейшем перенести козни злого духа, укрепить мои немощные силы и слабую веру. Во второй половине нашего дома жила семья, которая была связана со злой силой. Они старались найти различные способы, чтобы испортить меня, но Господь до поры и времени не допускал этого. В то время у нас были собака с кошкой, на которых постоянно нападал злой дух.

Стоило им съесть что-либо, подброшенное этими колдунами, как бедные животные начинали неестественно корежиться и изгибаться. Мы им быстро выносили святую воду, и злая сила сразу оставляла их. Однажды, по допущению Божию, им удалось испортить меня. В это время мой сын находился в интернате. У меня отнялись ноги. Несколько дней я пролежала одна без пищи и воды (тогда еще никто не знал о случившемся со мною). Мне оставалось одно — уповать на милость Божию. Но неизреченна Его милость к нам грешным.

Однажды утром ко мне пришла пожилая женщина (тайная монашка) и стала за мной ухаживать: убирала, готовила. Руками я владела свободно, и, чтобы я могла с их помощью садиться, к задней спинке кровати, у ног, привязали веревку. Но враг рода человеческого старался погубить душу различными путями. Я чувствовала, как в моем сознании происходила борьба двух сил: зла и добра. Одни мне внушали: «Ты теперь никому не нужна, больше тебе такой, какой ты была раньше, никогда не быть, поэтому лучше тебе не жить на этом свете». Но мое сознание озарялось другой, уже светлой, мыслью: «Но ведь живут же на свете калеки, уроды, почему же я не должна жить?» Опять подступали злые силы: «Все тебя называют дурой, так задушись». А другая мысль отвечала ей: «Лучше дурою да жить, чем умною да гнить». Я чувствовала, что вторая мысль, светлая, ближе и роднее мне.

От сознания этого становилось спокойнее и радостнее. Но враг не оставлял меня в покое. Однажды я проснулась от того, что что-то мешало мне. Оказалось, что веревка была перевязана от ног к изголовью кровати, а мою шею обвивала петля... Я часто просила Матерь Божию и все Небесные Силы исцелить меня от моего недуга. Однажды ухаживающая за мной матушка, переделав домашнюю работу и наготовив еду, закрыла все двери на запоры, легла на диван и уснула. Я в то время молилась.

Вдруг вижу, как в комнату вошла высокого роста Женщина. С помощью веревки я подтянулась и села, стараясь разглядеть вошедшую. Женщина подошла к моей кровати и спросила: «Что у тебя болит?» Я ответила: «Ноги». И тут Она стала медленно удаляться, а я, стараясь получше Ее рассмотреть, не замечая того, что делаю, стала постепенно опускать свои ноги на пол. Она еще дважды задала мне этот вопрос, и столько же раз я ответила, что у меня болят ноги. Вдруг Женщины не стало.

Я, не сознавая, что стою на ногах, прошла в кухню и стала оглядываться, недоумевая, куда могла деться эта Женщина, и подумала, что она что-то взяла. В это время проснулась матушка, я ей рассказала о Женщине и своих подозрениях, а она с удивлением сказала: «Клава! Ведь ты ходишь!» Только тогда я поняла, что произошло, и слезы благодарности за совершенное Божией Матерью чудо покрыли мое лицо. Дивны дела Твои, Господи!

Недалеко от нашего города Барнаула находится источник, который называется Пеканский («ключик»). Много людей получали там исцеление от различных недугов. Со всех сторон съезжались туда люди, чтобы попить святой воды, помазаться чудотворной грязью, но главное, чтобы исцелиться. Необычайно холодная, обжигающая тело вода в этом источнике. По милости Божией, я несколько раз побывала на этом святом месте. Мы каждый раз добирались туда на попутных машинах, и каждый раз я получала облегчение. Однажды, попросив шофера уступить мне место, я повела машину сама. Приехали мы на источник, стали купаться. Вода — ледяная, но не было случая, чтобы кто-то заболел или хотя бы получил насморк. Искупавшись, я вышла из воды и стала молиться Богу, Божией Матери, святителю Николаю и вдруг вижу, как в воде появилась Божия Матерь, виденная мною во время моей смерти. С благоговением и теплым чувством смотрела я на Нее.

Так продолжалось несколько минут. Постепенно лик Божией Матери стал исчезать, и вот уже нельзя было ничего различить. Это чудо видела не я одна, но многие присутствующие здесь люди. С благодарной молитвой обратились мы ко Господу и Божией Матери, явившим нам грешным Свою милость. Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение!

(Рассказ К. Н. Устюжаниной дословно записан ее сыном протоиереем Андреем Устюжаниным).

 

 

 

ЗА РУБЕЖОМ ЗЕМНОЙ ЖИЗНИ

 

Я имел надежду на выздоровление, хотя был уже несколько лет болен, страдая тягостным хроническим недугом, который могли излечить только время, хороший климат и постоянный уход. А теперь доктора сказали мне, что для ускорения хода моего выздоровления необходима операция.

Хотя родители мои были еще живы, я пребывал один за границей. Я жил в Швейцарии ради горного воздуха и особого лечения в частном санатории. Названия кантона и местечка читателю безразличны, да и не в них суть.

Легко себе представить, что сообщение о необходимости операции оказалось не особенно приятным, но бороться с неизбежным было бесполезно. Операция была серьезная. Мои виды на выздоровление — не особенно блестящи с нею или без нее. Поэтому я решил пренебречь риском неудачного или даже рокового ее исхода, так как однообразное существование на положении больного становилось невыносимым.

День, назначенный для операции, приблизился необыкновенно скоро. Заранее я привел все свои дела в порядок, на случай скверного исхода. Операцию должен был сделать известный хирург, профессор университета. Накануне были закончены все мои приготовления. Поужинав легко в начале вечера, я приступил к длинному посту перед операцией, которую, разумеется, должны были произвести под наркозом. До нее я уже не должен был ни пить, ни есть.

Хотя я был ослаблен болезнью, однако мне редко приходилось оставаться в постели. Поэтому вечер удалось провести довольно приятно, в гостиной, в беседе со знакомыми — товарищами по несчастью. Но, разговаривая, я воздержался от всякого намека о том, что предстояло завтра.

В десять часов я принял ванну и затем ушел спать немного раньше обыкновенного. Странно, но я не чувствовал ни беспокойства, ни опасения. Мне пришлось в прошлом перенести пустяшную операцию под хлороформом и воспоминания об этом опыте скорее служило к моему успокоению.

Мой сон был безмятежен, и я проснулся на другой день в восемь часов утра. Стояла зима; день был тусклый и темный: свинцовое небо тяжело нависло над долиной, окрестные горы были заволочены тучами, обещавшими снег. Когда я отворил окно, несколько снежинок проникло ко мне в комнату. День не предрасполагал к веселым думам, и теперь, впервые, я почувствовал, что меня оставляет моя бодрость духа и что-то похожее на беспокойство закрадывается в мою душу.

Однако, нельзя уже было терять времени. Надев халат, я принялся умываться и затем вернулся в постель, чтобы дождаться прихода профессора, которого я еще не видал. Ровно в девять часов я заслышал сдержанный говор в коридоре и шаги нескольких человек, приближавшихся к моей комнате. Шаги двоих из них были знакомы моему уху. Я различил хромающую поступь главного врача заведения и легкие шаги его молодого ассистента. Другие шаги, твердые и тяжелые, были мне не знакомы.

«Так вот, это, должно быть, профессор, который должен меня вскоре оперировать!» — промелькнуло в моей голове.

В короткий промежуток времени, отделявший момент прихода докторов от первого шума их приближения, я старался представить себе, каким окажется профессор, его наружность, манеры.

Но всякие размышления были прерваны резким стуком в дверь.

— Войдите, — сказал я и затем окинул знаменитость внимательным, долгим взглядом.

— Господин В., профессор Рейнхейм, — сказал мой доктор, представляя нас друг другу.

Профессор был высокий, атлетически сложенный мужчина, возрастом около пятидесяти лет. Его довольно длинные волосы были зачесаны за уши. Под массивным лбом с глубокими бороздами, за мохнатыми бровями глядели серые, спокойные, умные и не лишенные доброты глаза. Его челюсть была довольно сильно развита, но рот и подбородок скрывали густые усы и борода.

Я пожал всем руки. Затем профессор принялся меня исследовать, с особенным вниманием выслушивая мое сердце, так как от последнего зависел в большой степени успех операции. Результаты осмотра, должно быть, были удовлетворительны, и, после нескольких вопросов и двух-трех ободряющих слов, знаменитый хирург спустился вниз вместе с другими, чтобы докончить свои последние приготовления. Меня должны были позвать через полчаса.

Нервное беспокойство овладело мною. Возможность смерти под наркозом — всякая операция сопровождается этим риском — не особенно беспокоила меня. Но я теперь находился в состоянии сравнительного физического удобства. Хотя я и был нездоров более трех лет, однако моя болезнь никогда не причиняла мне чувствительного страдания. Мое сердце упало при мысли, что из кажущегося здоровья, без промежуточного приготовления, я буду погружен через несколько часов в состояние сильной физической боли, которое могло продолжаться несколько дней. Эти размышления, в связи с непривычным постом, повлекли за собою мое настоящее угнетенное настроение. Усилием воли я постарался вернуть себе хладнокровие, мысленно обсуждая положение и размышляя о своем настоящем и возможном будущем.

Мне это настолько удалось, что теперь я мог уже дожидаться операции с полным внешним спокойствием. Все же мой пульс бился чаще обыкновенного. Секунды этого получаса, казалось, превращались в минуты, минуты — в часы. Но, наконец, приход сестры милосердия, явившейся позвать меня в операционную комнату, прекратил томительное ожидание. Надев халат и туфли, я последовал за нею вниз...

Все обитатели лечебницы или ушли на утреннюю прогулку, или отправились на террасы, чтобы провести на них утро, как это было заведено. Все было совершенно так, как всегда, и чувство одиночества охватило меня, когда мне стало ясно, сколь мало мое предстоящее испытание интересует весь остальной мир. Хотя последнее и было вполне естественно, все-таки бессознательно-равнодушное отношение этих сравнительно чужих мне людей болезненно отразилось во мне. Однако я был рад, что, проходя через лестницы и коридоры, мы никого не встретили.

Ко мне в приемную сейчас вошел один из ассистентов. Он пощупал мой пульс: сто ударов в минуту. «Не беспокойтесь, мы дадим вам кое-что для успокоения нервов», — сказал он. Едва эти слова были сказаны, как мне сделали укол морфия в руку.

Через несколько секунд неподдающееся описанию чувство какого-то отупения и вместе с тем успокоения начало меня охватывать, и возбуждение улеглось. Я стал странно равнодушен и начал думать о том, что должно последовать, с вялым любопытством: как будто мне не предстояло подвергнуться самому серьезной и опасной операции, а присутствовать при интересном научном опыте!

Вслед за тем вошел профессор сказать, что пора. Он был одет с ног до головы в белое, и его сильные мускулистые руки, красные от многократного мытья и карболки, были оголены по локоть. Стоя передо мной во всей своей грубой, мужественной силе, одетый в балахон и передник, он мне напоминал атлетического мясника, собирающегося приняться за убой. Это непривлекательное умственное сравнение вызвало на моих губах насмешливую улыбку, которая удивила даже меня самого. Право, морфий творил чудеса!

Я теперь находился в светлой, чистой, полной воздуха операционной. Среди комнаты стоял роковой стол, покрытый белоснежным бельем. Рядом были расставлены стеклянные столы с внушительной батареей блестящих инструментов, перевязочных материалов, лоханок; в углу над газовым рожком, кипели в металлическом ящике другие инструменты. На отдельном столике я заметил маску для хлороформирования и фляжечку-капельник с наркозом. В помещении было очень тепло, и воздух насыщен запахом карболовой кислоты и других сильных снадобий. Кругом стояли две чистенькие католические монахини, сестры милосердия, главный оператор, его помощники.

Я влез на стол и улегся. Меня накрыли одеялом и отрегулировали подвижные части стола, чтобы мне было поудобнее. В следующее мгновение, приказав мне дышать глубоко и равномерно и наложив пальцы на мой пульс, ассистент начал хлороформировать. Первые капли произвели на меня действие сильного удара по носу и почти оглушили. Затем туман опять рассеялся; я почувствовал себя слабым, мне было несказанно гадко и тошно от сильных, захватывающих, проникающих паров наркоза. Они, казалось, прокрадывались в самую середину моего мозга, наполняли мои члены невыразимым чувством слабости и истомы.

Барабаны начали выбивать ритмическую дробь в ушах. Я начал терять свою способность чувствовать, хотя я еще мог слышать и видеть. Затем сознание начало меня покидать. Моя способность мыслить, казалось, была ограничена пространством, величиной в булавочную головку, в самой середине моего мозга. Вдруг я почувствовал, как чья-то рука приподняла мне веко. На мгновение мне вернулось сравнительное сознание, я различил операционную; те же лица стояли кругом; до моего слуха стали долетать звуки странного, непрерывно болтающего голоса. Голос спрашивал, кончена ли операция, как она прошла, после чего следовала полнейшая бессмыслица, набор слов на нескольких языках вперемежку. Сначала я не мог сообразить, кто это говорит, пока вдруг меня осенила мысль, что это я сам и что профессор грозно приказывает мне замолчать и спать.

Опять наложили маску, последний оглушающий удар этих страшных барабанов поразил мой слух, я почувствовал, как все уплывает, последний остаток сознания меня покинул, и все померкло.

Сколько времени прошло до моего вторичного возвращения к сознанию — я не могу сказать. Но вот, я опять пришел в себя. Странное чувство легкости наполняло мое существо. Я не мог ни видеть, ни слышать, ни чувствовать, я мог только думать, последнее же—с ясностью, никогда не испытанною дотоле. Это новое ощущение продолжалось не более сотой доли секунды, ив следующее мгновение я опять стал и видеть и слышать.

Нечто странное и необъяснимое открылось моему взору. Я находился в той же операционной, тут же стояли профессор, его помощники, но было еще другое лицо, которого я раньше не заметил. Оно лежало на столе и казалось болезненно бледным. Я стал в него внимательно вглядываться с того возвышенного положения, в котором находился. Черты лица казались мне знакомы. Вдруг коченеющее чувство страха охватило меня: я сам был этим человеком, лежавшим там, на столе. Я или, вернее, мое тело не подавало признаков жизни.

Полудосадливое, полуогорченное выражение было нарисовано на энергичном лице профессора. Он стоял рядом с телом и правой рукой щупал область сердца, в левой же еще держал какой-то инструмент. Доктор, который до того хлороформировал, отложил маску в сторону и растерянно перешептывался с другими врачами. Сестры милосердия стояли тут же, не понимая хорошенько, что случилось; одна держала в руках ватные тампоны, другая — лохань.

— Паралич сердца! — сказал профессор. — Это очень скверно, господа, но иной раз не убережешься от подобной случайности, какие меры ни принимай!

Тело же по-прежнему продолжало лежать неподвижно. Глубокий взрез зиял в правой стороне груди. Пинцеты, защемлявшие перерезанные артерии, которых еще не завязали, были на своих местах. Несколько кусочков удаленной кости лежало на боковом столике. Простыни были слегка забрызганы кровью. Некоторое время я не мог сообразить, что именно случилось, затем страшная правда стала мне ясной: смерть наступила под хлороформом! То, что лежало передо мною, был мой труп. То, что я мысленно называл собой, было мое внутреннее самознание, одним словом, то, что в общежитии принято называть душою.

Во время моей жизни я был безусловно материалистом. Неожиданное открытие, что существует сознание после смерти, — ошеломило меня, я был к нему так не подготовлен, оно так противоречило всем моим предвзятым взглядам!

Но вскоре весь ужас случившегося стал слишком подавляющим, и я чувствовал, что не в силах долее глядеть на тяжелое зрелище. Я хотел скрыть от себя картину этого изрезанного тела, лежащего среди чужих мне людей, и печальное, но непреодолимое желание посмотреть на лица, дорогие мне, овладело моей душой. Бессознательно я пожелал перенестись на мою далекую родину, в Соединенные Штаты, в дом моих родителей. К моему крайнему удивлению, настоящая картина растаяла, исчезла, и моему духовному взору открылась наша гостиная. Мать моя сидела в любимом кресле и занималась вышиванием, отец читал газету у лампы, хотя предшествовавшая картина была освещена дневным светом, здесь был вечер. Несколько минут это было мне непонятно, но затем я вспомнил, что так и должно быть благодаря огромной разнице в долготе.

Глядя на эту мирную и знакомую сцену, я позабыл на время о происшедшей со мною перемене. Я заговорил с матерью, но мой голос был беззвучен и не произвел на нее никакого впечатления. Сознание неумолимости настоящей действительности вернулось ко мне с удвоенной силой, и я понял, как бесполезны мои старания. Но я не хотел сдаться без борьбы и сосредоточил всю свою волю в одном желании сообщить ей о своем невидимом присутствии. Неспокойное, озабоченное выражение проскользнуло по ее лицу, и, обратившись в сторону моего отца, мать заметила, что ее беспокоит, как-то я перенесу операцию и скоро ли прибудет телеграмма с извещением о ее исходе. Отец взглянул на часы и сказал, что надо ожидать депешу через три-четыре часа, но что он лично не сомневается в благополучном окончании. Но моей матери было уже совсем не по себе, и говоря, что она слишком нервно настроена, чтобы продолжать рукоделие, она взялась за книгу, но не могла сосредоточиться на ней.

Мне было невыразимо тяжело при мысли, что моих родителей вскоре должно поразить известие о моей смерти и внести горе в их тихую жизнь.

Беспокойное чувство усилилось во мне, и я захотел повидать моего брата. Он был лейтенантом флота и в ту минуту находился с нашей летучей эскадрой где-то в Карибском море, за несколько тысяч верст. Но я уже успел освоиться немного с моим положением, и расстояние уже не было более препятствием. За зарождением мысли следовало ее исполнение с быстротою света. Опять декорации переменились, как и раньше, плавно, без остановки или какого-либо толчка.

На этот раз я очутился на капитанском мостике одного из наших крупных океанских крейсеров. Была безлунная, но тихая звездная ночь. Кругом, за кормой и носом огромного судна, расстилалось безбрежное пространство глубоких, синих вод, переходивших в черное, где горизонт сливался с небом. Темная ширь освещалась лишь нашими отличительными огнями, да искрилась тем фосфористым отблеском, который присущ тропическим морям. Корабль, подвигаясь величественно вперед, оставлял за собой длинный путь сверкающих, серебристых водоворотов и пены, где воду бурлили винты.

Идя экономичным ходом, мы почти что беззвучно прорезали воду; никакое сотрясение не доходило до нашей вышки. По временам звуки глубокой, ритмической пульсации машин долетали в нашу сторону. Черный дым медленно и лениво клубился из высоких труб и тянулся темной полосой на целые мили за нами в тихом воздухе. Волны не было, лишь могучая, никогда не стихающая зыбь океана сообщала огромному крейсеру равномерную качку. Высокие мачты, с их боевыми марсами, казались маятниками огромных часов.

Мой брат стоял в плаще около штурвальной рубки и глядел вперед. Только одни вахтенные были видны, остальная команда находилась внизу. Я стал напротив брата и опять сосредоточил на нем свои мысли. Вдруг он отступил от фальшборта и провел рукой перед лицом, как будто что-то закрыло его взор. Я заметил, как он побледнел при свете компасных фонарей. «Не может быть, — пробормотал он, — должно быть, мне померещилось!..» И, постояв в раздумье с минуту, поднял свой ночной бинокль и опять стал вглядываться вдаль. Приближение рассвета давало о себе знать острой свежестью в воздухе, так как брат, завернувшись поплотнее в плащ, стал шагать по мостику в молчаливом раздумье... Я долго еще продолжал глядеть на него... Пробило четыре склянки. Через минуту вахту сменили, и мой брат исчез внизу, чтобы предаться заслуженному отдыху.

Я начал терять всякий интерес к вещам этого мира, членом которого я уже более не состоял. Даже сочувствие и любовь к моим самым близким начали испариться, и я с каждой минутой становился все более и более равнодушным.

Я был невыразимо одинок и страстно желал какого-нибудь общества. Несказанно обрадовался бы я встрече с товарищем-духом, но я был один. Мое отчуждение от всего и всех было полное и окончательное, и сознание его становилось все более и более устрашающим. Я был совершенно покинут в бесконечных пространствах вселенной, совершенно одинок!

Меня начала ужасать мысль о существовании в подобной обстановке годы, столетия, вечность. Это слово «вечность» имело страшный смысл теперь, который раньше был мне недоступен. Я стал понимать до некоторой степени его значение.

Покой был для меня недосягаем. Как я желал того забвения, которое я раньше предполагал за гробом и которого я так боялся!... Нет выхода! Нет спасения от самого себя!... Дикая мысль о самоубийстве промелькнула, но тут же я понял ее полное бессмыслие и несуразность. У меня уже не было тела, у которого я мог бы отнять жизнь! Ведь я только что его покинул!

Обратиться к Божеству? В своем отчаянии я старался молиться, но мои мысли отказывались слагаться в какой-либо порядок, в какую-нибудь последовательность. Я испытывал умственную муку, какую счел бы раньше невозможной. Что, если я совершенно заблуждался в своих прежних понятиях?! Что, если, в самом деле, я был все время не прав в своем материализме?! Что, если все то, чему религия меня научила в детстве, было истиной, если мои позднейшие сомнения были следствием какого-нибудь умственного расстройства?! Что, если моя хваленая логика, которою я так гордился, была лишь плодом больного мозга?!..

Затем явилась страшная мысль, что мое настоящее состояние, с еще более ужасной перспективой в будущем, было наказанием, ниспосланным мне оскорбленным Божеством, наказанием, выбранным именно мне — неверующему! Как оно подходило к моему случаю!

В моем беспредельном ужасе я опять старался молиться. Мои страдания уже не поддавались описанию. Все завертелось в головокружительном водовороте...

— Сделайте ему еще вливание! Где шприц? — услышал я далекий голос. Затем кто-то раскрыл мне левый глаз, и сквозь облако я различил профессора и своего доктора и понял, что нахожусь в постели...

Я не мог сообразить, что случилось. Моя голова кружилась...

— Ага, зрачок сокращается, он приходит в себя! — продолжал все тот же бодрый, сильный голос. — Ну, как вы себя чувствуете? Довольно скверно, а?

Итак, это был только сон! Я не мог сразу постигнуть правды. Я уже так успел привыкнуть к мысли об оставлении мира навсегда, что это неожиданное возвращение к жизни ошеломило меня.

— Что случилось? — спросил я. Затем я все вспомнил. — Как прошла операция? Была ли она удачна, Профессор? — был мой следующий вопрос.

— Вы можете успокоиться, — последовал ответ, — вы отлично перенесли ее и через несколько недель будете на ногах.

Я опять погрузился в молчание... Затем, по мере того, как сознание все более и более возвращалось, я стал ощущать глухую, подавляющую, все усиливающуюся боль в боку, которая с каждым мгновением становилась все сильнее и сильнее. Но испытываемое нравственное облегчение было неизмеримо глубоко, и я чувствовал, что могу переносить острую физическую боль с полным спокойствием, почти что с удовольствием.

Мое выздоровление протекло скоро и со временем оказалось полным. Но яркое воспоминание моего страшного видения — видения ли? — долго оставалось запечатленным в моей памяти, и я до часа моей смерти не забуду те ужасные минуты, которые мне пришлось пережить («Ребус», 1899 г., №№ 1–2). 

© ООО «Издательство «НОВАЯ МЫСЛЬ»


ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

В электронной библиотеке Вы можете прочитать книги, представленные в электронном виде. Печатные книги электронной библиотеки издательство "Новая мысль" не выпускает и не распространяет.

ОБ ОДНОМ ДРЕВНЕМ СТРАХЕ. Кого и как «портят» колдуны.

"Не бойся, малое стадо!"О духовной брани в современном мире
Не такой как все. Как научить подростка жить среди сверстников.
Рок-музыка с христианской точки зрения. Eпископ Александр (Милеант).
Современные случаи чудесной помощи
Существует ли загробная жизнь?

СЛОВО О ИСХОДЕ ДУШИ И СТРАШНОМ СУДЕ. Св. Кирилла архиепископа Александрийского

Страсти и их воплощение в соматических и нервно-психических болезнях. Н.Д. Гурьев
Неоспоримые свидетельства. Исторические свидетельства, факты, документы христианства
Страсти и их воплощение в соматических и нервно-психических болезнях. Н.Д. Гурьев
Сущность Христианства. Архимандрит Александр (Милеант)
ОТКРОВЕННЫЕ РАССКАЗЫ СТРАННИКА ДУХОВНОМУ СВОЕМУ ОТЦУ

Тайны книги Апокалипсис. Отец Серафим (Роуз)

Что такое святость и зачем православному христианину читать "Жития Святых". Архим. Иустин (Попович)

Смысл жизни. Семен Франк

Что такое послушание православного христианина. Н.Е. Пестов

Что такое святые мощи и как совершается их раздробление Священник Николай Романский
Пространный Катехизис, составленный Митроп. Московским Филаретом в доступном изложении
ДЬЯВОЛ И ЕГО НЫНЕШНИЕ ЛЖЕЧУДЕСА И ЛЖЕПРОРОКИ

Справочник "Религии и Секты в Современной России"

ДОЛГИЕ ПРОВОДЫ

Размышления о Божественной Литургии

ТАЙНЫ ЗАГРОБНОГО МИРА

Книги священника Даниила Сысоева



Яндекс цитирования Rambler's Top100